Страница 80 из 128
Мои собственные раны тут же отозвались резкой болью, но я проигнорировала ее. Это была меньшая из моих проблем. Злость от слов Кобры и этот их дебильный сексуальный пакт бурлили в моих венах.
— Так и будешь стоять и смотреть, как я тобой командую?
— Остынь, маленькая альфа, — примиряюще пробасил Джакс, перехватывая меня под мышки и деликатно оттаскивая от Ашера.
Ну а что я могу поделать?
Знаете ли, когда вас насаживают на копье, это в корне меняет взгляды на жизнь.
Я покровительственно и снисходительно ухмыльнулась Ашеру:
— Что, пусть другие решают твои проблемы? Тебе нужно больше информации, чтобы снова нас предать?
Внутри сладостно екнуло, когда я заметила, как у него на виске дернулась жилка. Наконец-то его янтарные глаза полыхнули настоящей яростью, а черные рога выпрямились еще сильнее.
Покрытый ожившими татуировками, Ашер медленно двинулся на меня. В груди Джакса предупреждающе заклокотал рык. Я сделала шаг в сторону, потому что Джакс своей тушей попытался заслонить меня от Ашера.
К счастью, Ксеркс вовремя перехватил Ашера за предплечье, удерживая взбесившегося альфу. Ашер неестественно замер, косясь на омегу. И на долю секунды мне показалось, что он сейчас набросится и на него тоже. Он глубоко вздохнул и закрыл свои янтарные глаза.
Затем произошло абсолютное преображение: его широкие плечи расслабились, а из взгляда мгновенно исчезло это убийственное пламя. Он благодарно посмотрел на Ксеркса, и я поняла, что этот приторно-пряный аромат корицы и сахара, исходящий от омеги, начисто погасил его ярость.
— Так, это все, конечно, безумно весело и занимательно, но нам нужно одеть Сэди и уложить ее в постель. Она сейчас просто грохнется от истощения, — перебила всех Аран, закатив глаза с максимальным драматизмом.
При упоминании моего полуголого состояния Ашер резким движением сорвал с себя черное худи. Я настолько залипла на его открывшуюся взору глубокую линию пресса, уходящую в штаны, и яркие татуировки, покрывавшие каждый сантиметр его рельефных мышц, что даже забыла повыебвываться, когда он бесцеремонно натянул свою мягкую толстовку мне через голову. Этот мужчина был просто ходячим произведением искусства.
Черное худи упало мне чуть ли не до колен, окутав уютным теплом, и я изо всех сил старалась делать вид, что не втягиваю носом его умопомрачительный шлейф. От него пахло хвоей и прогретым солнцем лесом. Аромат дикого соснового бора мгновенно заполнил мои легкие, напомнив о величественных горах и бескрайних лесных массивах родного мира оборотней.
Ашер повернулся к Аран:
— О каком пророчестве ты говорила?
Я уже открыла было рот, чтобы заявить, что моя подруга ни хера не станет рассказывать его предательской заднице, но Аран, тревожно перебирая свои лазурные волосы, выдала:
— Еще одно пророчество фейри. Оно только что вселилось в нашего доктора и зачитало себя нам с Сэди. Там было очень много про кровь, и звучало это максимально жутко.
Я одарила ее испепеляющим взглядом, но она упрямо смотрела в сторону, избегая встречного зрительного контакта.
— Еще одно? — подал голос Джакс, и глухой рокот в его груди стал заметно тяжелее. Его серые глаза хищно сузились, а золотые побрякушки тихо зазвенели, когда он шагнул вперед.
Аран сглотнула, немного попятилась назад и предпочла промолчать. Когда Джакс злился, это было по-настоящему страшно. Пришлось спасать подругу.
— Да там, в тренировочной крепости, Тетушку тоже переклинило прямо посреди сеанса психотерапии, и она зачитала нам рифмочку. Ничего особенного, обычная херня, — быстро затараторила я, стараясь говорить как можно непринужденнее.
Джакс оглушительно рявкнул. От этого глубокого, мощного баса трава под моими ногами едва заметно задрожала.
— Пророчествами фейри не шутят, — Ксеркс выгнул идеальную золотистую бровь, глядя на меня как на полную дуру.
У Джакса, Кобры и Ашера глаза горели потусторонним светом, а грудные клетки тяжело вздымались от ярости.
— Да ладно вам, Аран — принцесса фейри, и она говорит, что все нормально. Скорее всего, это просто какое-то случайное совпадение. Ерунда.
Все вокруг раздували из мухи слона.
Аран тихо произнесла:
— Ну… вообще-то первый раз я тоже списала на совпадение. Но два пророчества, которые зачитывают себя сами в двух совершенно разных мирах — это уже хреновый знак.
— Это просто стишок с рифмой, — жестко отрезала я.
Судя по всему, я оставалась единственным здравомыслящим существом в этой компании.
Ксеркс покачал головой:
— Пророчества фейри, которые подчиняют себе тело носителя и зачитываются сами по себе — это не шутки. Ходят слухи, что это голос одной давно вымершей расы. Расы, которая обладала способностью полностью подчинять себе чужую волю.
Его челюсть была плотно сжата, а длинные светлые волосы красиво развевались вокруг его мощной фигуры. Фиолетовый взгляд буквально прожигал насквозь.
У меня челюсть отвалилась.
— Давно вымершей расы? — пискнула я. — Это какой еще?
Ксеркс устало потер лицо ладонями:
— Никто точно не знает. Поговаривают, те фейри владели запретной магией — магией смерти, которая была слишком опасной, чтобы ее использовать. И по какой-то причине кто-то из них очень сильно заинтересовался вами двоими.
В этот момент у меня случился ментальный микроинсульт, и я мысленно упала на землю, забившись в панической истерике. Ну, по крайней мере, в своем воображении. В реальности же у меня просто задергался глаз, и я тихонько пукнула.
Бывало ли у вас такое, что в чье-то тело вселялся дух опасной вымершей расы и начинал с вами разговаривать?
Вот! А со мной это случилось.
— Что конкретно там говорилось? — спросил Джакс.
— Ну, мне кажется… — начала я.
Джакс бесцеремонно перебил меня:
— Я вообще-то Аран спрашивал.
Я удивленно вскинула брови от такой наглости. Не обязательно быть таким грубым, шкаф неотесанный.
— Там была строчка: «Кровь несет боль, в слабых сея страх», — певуче произнесла Аран, в точности копируя зловещий тембр того мрачного голоса.
Ашер с досадой провел татуированными пальцами по своим рогам:
— И что, блядь, значат эти слова?
Аран уже открыла рот, чтобы ответить, но тут влезла я:
— В смысле «что значат»? По-моему, все предельно ясно. Кровь приносит боль и убивает слабых.
— Что? — Ашер уставился на меня с каким-то странным выражением лица.