Психо Фейри

Где-то между тем, как я скакала на его лице в шкафу, тем, как я стояла голой перед всем гребаным королевством, и моим прыжком ласточкой на жесткий песок арены, в Кобре что-то щелкнуло. Он по-прежнему оставался тем еще высокомерным блестящим змеиным красавцем, который за словом в карман не лез и обожал язвить. Но в то же время он изменился. Казалось, я стала ему небезразлична, просто он понятия не имел, как проявлять свои чувства как нормальный человек.

Когда проводница показала нам ванную комнату, я с трудом оторвала взгляд от до неприличия красивого лица Кобры. Помывочная находилась в паре дверей от нашей спальни и представляла собой огромное помещение с кучей душевых стоек. Никаких тебе штор для приватности, никаких дверей. Просто двадцать открытых душей в один длинный ряд.

Все на виду: заходи и любуйся на чужие гениталии.

Поскольку я была единственной участницей женского пола, фейри, скорее всего, вообще не парились вопросами скромности.

Меня аж передернуло. Похоже, с водными процедурами я завязываю. Буду ходить грязной и вонючей. Кожа, покрытая коркой песка, зачесалась от одной только мысли об этом.

Прежде чем я набралась смелости спросить про другие варианты душа, проводница повела нас дальше по бесконечному коридору. И наконец-то мы добрались до нормальной части экскурсии.

Мы вошли в огромную столовую, где вдоль стен тянулись зоны с разной едой. Там были блюда таких форм и размеров, каких я в жизни не видывала. Но вместо того, чтобы остановиться и нормально поесть (а я, на минуточку, была уже в одной секунде от голодной смерти) — эта женщина погнала нас дальше по коридорам.

Она показала нам нереально огромный крытый бассейн, крытый тренажерный зал, зал для спаррингов, беговую дорожку внутри здания и дверь, ведущую на уличный маршрут для пробежек. На последнем пункте меня аж вывернуло воздухом. Моя внутренняя кошачья натура обожала показательную драматичную рвоту.

Не замечая моей панической атаки, проводница вручила каждому из нас по плоскому кристаллу аметиста. Он был гладким, и я провела пальцами по его глянцевой поверхности. Вдруг камень нагрелся в моей ладони, и прямо над ним вспыхнул парящий экран. Я, как истинный эталон невозмутимости, ка-а-ак завизжу от неожиданности, но успела поймать хреновину у самого пола, пока она не раскололась.

Когда я наконец взяла себя в руки, то поняла, что на кристалл проецируется расписание. Какое-то модное колдовство фейри, чем-то смахивающее на мобильник.

Но стоило мне перестать залипать на волшебный булыжник и вчитаться в текст, как всякое желание жить покинуло мое тело. Расписание было депрессивным до смерти. Начнем с того, что завтрак заканчивался в восемь утра, а кухня закрывалась в девять вечера. Прощай, сон до обеда и ночные перекусы.

Хотя это были еще цветочки.

Расписание любезно сообщало, что трижды в неделю после полудня у меня стоят групповые тренировки, а четыре раза в неделю в пять часов утра — групповые пробежки. Когда я дошла до этого места, из уголка моего глаза скатилась скупая слеза. На секунду я реально задумалась о том, чтобы пойти к королеве фейри, и заявить, что я умываю руки, и пускай она меня пытает. Не то чтобы я гордилась тем, что была готова выбрать пыточную камеру вместо бега, но я была близка к этому как никогда. Лишь воспоминания об истошных криках истощенных узников и о говне, размазанном по коже, удержали меня от капитуляции.

Наконец, после экскурсии, которая показалась мне бесконечной вечностью, проводница оставила нас в столовой. Она грациозно ушла на своих шпильках с улыбкой на лице, явно готовая испортить день кому-нибудь еще.

У меня в животе заурчало, когда я окинула взглядом забитую народом столовую. В этой «деревне» было полно остроухих фейри: стражники, работники стадиона, бухгалтеры, врачи. Все они сновали туда-сюда, создавая непрекращающийся гул. Этот дворцовый комплекс был не просто базой для участников Игр, а целой экосистемой, обслуживающей стадион наверху. Учитывая, что на трибунах заседал миллион фейри, логично, что под землей вкалывала и жила целая орава народу.

— О, бог солнца, это же Кобра! — взвизгнула какая-то женщина, указывая на нас своей стайке подружек.

И тут на нас двинулась самая настоящая стена фейри. Они маршировали как военное подразделение, а в глазах у них горел тот же безумный фанатизм, что и у самых упоротых солдат-бет в нашей крепости.

Джакс загородил Кобру своей широкой спиной. Он сорвал с себя зеленое худи, продемонстрировав горы внушительных мышц, и швырнул кофту Кобре. Тот быстро натянул ее, затянул шнурки на капюшоне и припустил вглубь переполненной столовой, подальше от фейри.

У меня к горлу подкатил ком, когда я увидела, как он втянул голову в плечи и ссутулился, отчаянно пытаясь остаться незамеченным. Я с трудом сглотнула желчь. Его мало того что притащили сюда против воли, так еще и сделали из этого шоу, превратив его в местную суперзвезду. Я даже представить не могла, как это бьет по кукухе.

Когда нам наконец удалось оторваться от этой жуткой армии фанатов, Кобра перестал нестись так, словно за ним черти гнались, и я принялась разглядывать прилавки с едой. Я ласково, сочувствующе ему улыбнулась и потянулась, чтобы взять его за руку.

Он резко развернулся и зыркнул на меня сверху вниз своими холодными, суровыми изумрудными глазами. Долгую секунду мне казалось, что он сейчас выдернет руку и по привычке смешает меня с говном. Но вместо этого его взгляд едва заметно смягчился, а длинные пальцы крепче сжали мою ладонь. Драгоценные камни, вросшие в его кожу, были холодными на ощупь. У меня внутри все перевернулось, а в груди сладко защемило. Подумаешь, просто подержались за руки, но ощущалось это как нечто гораздо большее.

— Ну, так что мы будем есть? — спросила я, чтобы разрядить натянутую до предела струну между нами.

Я стала изучать вывески с меню. На них были фотки самых разных блюд, и мой мозг уже закипал от попыток сделать выбор.

Но вместо того, чтобы обсудить меню как нормальные, вменяемые взрослые, Джакс выдвинул стул и рявкнул альфа-голосом:

— Села!

Кобра выпустил мою руку и тоже выдал альфа-приказ:

— Не двигаться.

И Ашер до кучи рявкнул:

— Подчиняйся!

Я чисто на инстинктах плюхнулась на стул, потому что от их альфа-приказов мое тело тупо сработало на автомате. Какое-то время я не могла пошевелить ни единым мускулом и в красках представляла, как беру со стола палочку для еды и засаживаю им всем по очереди прямо в задницу.