Психо Фейри

Когда я впервые узнал о контрабанде детей-альф, я надеялся, что меня тоже похитили. Что в далеком мире меня ждет любящая семья.

Мой отец уверял меня, что он трахнул омегу, и я был его семенем. Для него я был всего лишь еще одним оружием в его арсенале.

Когда отец рассказал мне о миссии, он объяснил, что олигархия перевертышей думала, что платит криминальному авторитету мира фейри за похищение детей. Они не знали, что платили самой королеве.

Но это была только одна сторона медали, потому что королева была двуличной сукой.

Именно здесь и начиналась моя миссия.

Мир зверей не знал, кто похищает их детей, и недавно королева согласилась помочь им вернуть их альф.

Они заплатили ей баснословную сумму, чтобы она вернула их потерянных альф. Сначала она послала пауков-фейри через портал, чтобы вернуть их.

Как только мир зверей начал платить ей за возвращение альф больше денег, чем мир перевертышей заплатил за их похищение, она перешла на другую сторону.

Мой отец сказал, что она была настоящей деловой женщиной.

Я же предпочитал называть ее королевской сукой.

Ее проблема заключалась в том, что пауки-фейри могли похитить только самых слабых альф. Самые сильные оставались.

Отчаянно желая заработать баснословную награду за их возвращение, королева заплатила синдикату, чтобы тот помог ей поймать последних альф.

И тут появился я. Конечно, мой отец получал щедрую долю за каждого возвращенного альфу.

И я согласился, потому что у меня не было выбора, а альфы возвращались в свои семьи.

Такова была миссия.

По крайней мере, так мне, блядь, сказали.

Я выполнил миссию, и Сэди, Джакс и Кобра должны были быть немедленно возвращены в мир зверей и воссоединены со своими семьями.

Ярость сжигала меня изнутри.

Их не должны были выставлять голыми напоказ всему королевству.

Живот сводило от стыда, и я подавил желание закричать, вспоминая, каким взглядом принцесса смотрела на меня, полным чувства предательства, когда поняла, что я работаю на королеву.

Она этого не ожидала. Никто никогда не ожидал.

С пяти лет отец воспитывал меня идеальным шпионом. Ключом к этому было создание новых личностей.

Именно это я и делал в последний год с альфами. Я был злым, но не раздражительно горячим. Это была моя фальшивая личность.

На самом деле моя злость не проявлялась в раздражительных вспышках.

Она проявлялась в потребности контролировать свое тело, контролировать осанку, контролировать выражение лица и контролировать окружение.

Мое тело было оружием.

Каждая татуировка, покрывавшая мою кожу, была свидетельством моей способности убивать.

Каждый раз, когда я спарринговался с Джаксом или Коброй, я сдерживался и не использовал свои истинные способности. Это бесило, но было необходимо.

Когда появилась Сэди, миссия почти сорвалась, потому что мне не хотелось орать на нее и срываться, как сделал бы мой горячий фальшивый образ.

Нет, я хотел сомкнуть пальцы на ее нежной шее и приказать ей опуститься передо мной на колени.

Все в этой хрупкой, дерзкой альфе будило моего зверя. Она разжигала мою потребность в контроле и доводила ее до новых высот.

Каждый раз, когда я находился рядом с моей принцессой, мои рога удлинялись, а аромат сладкой клюквы жег мне нос.

Я хотел купаться в клюкве. Мне нужно было подмять ее под себя и насытиться ею. Я мечтал о ее красивой шее, склонившейся в покорности. Я хотел обладать ее душой.

В синдикате меня не зря называли дьяволом.

Я был дьяволом еще до того, как из моего черепа проросли большие ониксовые рога, еще до того, как я впервые обратился в чудовищного барана.

Причина моего прозвища была проста — я убивал безжалостно, с точностью и контролем.

Проблема заключалась в том, что рядом с принцессой моя маска спокойствия рушилась. Моя привычная точность исчезала, мышцы сводило спазмами, а душа пылала ярким пламенем страсти.

Я не мог контролировать себя в ее присутствии, поэтому решение было простым — мне нужно было контролировать ее.

Сделав глубокий вдох, я подавил желание закричать от несправедливости того, что королева сделала с принцессой. Она выставила ее обнаженное тело на обозрение всему королевству. Желчь жгла мне горло, но я не поддался своим импульсам.

Вместо этого я полностью замер и стал ждать.

Через долгое время королева фейри отмахнулась от своего советника. Королева вздрогнула, когда поняла, что мы стоим прямо перед ней.

Мы стояли настолько неподвижно, что она не заметила нашего присутствия.

Она театрально захлопала ресницами и наклонилась вперед, демонстрируя пышную грудь.

— Ашeр, Ксеркс, чем я могу вам помочь?

Ни для кого не было секретом, что королева хотела с нами переспать. Она флиртовала при каждой возможности. Я к ней не прикасался и, насколько мне было известно, Ксеркс тоже.

Она ничего для меня не значила.

Большинство женщин хотели меня трахнуть. Женщины были шлюхами, и каждый мой опыт с ними лишь подтверждал это убеждение. По крайней мере, почти каждый.

Я не мог не сравнить королеву с одной беловолосой альфой с рубиновыми глазами.

Я заговорил тихо, без всякой интонации:

— Ты сказала, что не причинишь вреда альфам.

— С ними все в порядке. Не переживай, — пренебрежительно отмахнулась королева фейри.

Я холодно ответил:

— Миссией было вернуть их в мир зверей.

Она облизнула губы.

— Ты такой идеальный солдат. Мне крайне интересно, как твой отец сумел создать тебя таким… преданным своему делу.

Я ничего не ответил, только смотрел на нее. Мое лицо не выражало никаких эмоций.

После долгой паузы королева закатила глаза.

— Расслабься, Ашeр, твоя доля уже выплачена. Теперь ты самый богатый человек в мире перевертышей.

Я все равно ничего не сказал.

Она раздраженно фыркнула.

— Ладно, если тебе так уж нужно знать, их вернут в мир зверей, но сначала они примут участие в Играх Фейри. Я могу заработать на них еще немного, пока они здесь. Мир зверей никогда об этом не узнает, а потом их отправят обратно. Твоя миссия выполнена. Ты свободен.

Пламя в моей душе разгорелось в костер, когда подсознание закричало, требуя насилия, кровопролития.

Игры Фейри были жестокими и смертельно опасными. Обычно женщин не допускали к участию. Не было ни единого гребаного шанса, что моя принцесса выживет.

Я проглотил рвотный позыв.

Мое лицо не дрогнуло ни на миллиметр.