Страница 15 из 59
Но, к моему удивлению, герцог просто.. стал помогать мне поднимать книги?
Его пальцы задели мои — тепло неожиданного, мимолетного прикосновения послало жар к моим щекам. Я отпрянула, выпрямляясь. Герцог не остановился, собирая упавшие тома в одну ровную стопку в своих руках.
— Еще раз прошу прощения.. — боясь поднять голову, еще раз извинилась я впопыхах. — Я правда не хотела так с вами столкнуться..
Мне стало неловко, что он сделал все за меня. В конце концов, это же я в него врезалась, правильно? Поэтому я потянулась за стопкой книг, которая теперь лежала в его руках.
Но его хватка не расслабилась. Хессенгард не позволил мне забрать тома — наоборот, одним уверенным жестом отобрал все те книги, которые держала я, и положил их в свой стопку.
Только в этот момент я, растерявшись, рискнула поднять на него взгляд. Ожидала увидеть все, что угодно: гнев, насмешку, даже любопытство.
Но герцог не смотрел на меня. Его большая ладонь лежала поверх стопки книг, придерживая ее, а голова была повернута в другую сторону. Его внимание привлекло что-то позади.
Немного замешкавшись, я обернулась.
Он смотрел на новые шторы. Алая ткань, которую я с таким трудом подшивала вечерами, чтобы оживить мрак замка.
“Этого мне еще не хватало!” — взмолилась я у себя в голове. Отлично, Энн. Просто прекрасно! Врезалась в хозяина замка прямо возле штор, на которые он не давал своего дозволения. Двойной провал. Поразительное везение, можно сказать, дважды в яблочко. Так умею только я.
Наступила тишина, напряженная и густая. Я приготовилась к упреку: кто позволил мне без разрешения распоряжаться убранством на его территории? Правильно. Никто не позволял. Какая-то южанка решила, что она имела право что-то менять в его замке! Северный тиран на то и тиран, что не простил бы мне такой вопиющей вольности.
Я зажмурилась, ожидая или всплеска ярости, или холодного гневного слова.
Мгновение. Два, три.. Хессенгард ничего не сказал.
Я осмелилась открыть глаза и осторожно взглянуть на него.
Герцог просто стоял.. и смотрел.
Его грубые черты смягчились, поджатые тонкие губы расслабились, а взгляд стал любопытным, почти нежным и даже немного задумчивым. Словно он размышлял о чем-то далеком, давно минувшем. Я знала это выражение лица: у Ардиана всегда появлялось такое же, когда он вслух вспоминал какие-то моменты из детства, проведенного в нашем маленьком, но уютном особняке на окраине города, которого мы лишились из-за отцовских долгов.
Но для северного тирана такой вид казался.. неуместным.
Хессенгард сделал шаг вперед и провел пальцами по тяжелой ткани, пока второй рукой, словно пушинку, удерживал мои тяжелые книги.
— Красный, — произнес он наконец, и его голос прозвучал приглушенно. — Мой замок давно не видел этого цвета.
“О?” — растерянно подумалось мне.
Короткую секунду я в замешательстве стояла на месте, но все же решилась подойти ближе.
— Значит, когда-то все же видел? — негромко спросила я.
— Когда-то видел, — не оборачиваясь ко мне, подтвердил Хессенгард. — Матушка любила красный. Он напоминал ей о родине, о юге.. Она тоже вешала шторы. Стелила скатерти, ковры.
У меня екнуло сердце. Было непривычно слышать голос этого статного, серьезного человека таким мягким.
— Но потом их убрали?
— Да. — Он вздохнул. — Отец приказал, когда матери не стало.
Мне стало стыдно. Я, похоже, покусилась на что-то более сакральное, чем на простой мрак замка — на воспоминания. Я знала, что мать герцога давно скончалась — она была младшей дочерью южного графа, из уважаемого рода, но слаба здоровьем. О ее смерти писали во всех газетах, мне тогда было лет десять.. а Хессенгарду, наверное, не многим больше.
Что-то неосознанно откликнулось во мне при этой мысли.
Холодный правитель северных земель, тиран, заточивший дракона в подвале, когда-то был таким же ребенком. Таким же, как и я. Потерявшим самого близкого родственника. И он, должно быть, тоже знал, каково это. Когда все вокруг вдруг становится гигантским и страшным, скалит на тебя зубы жестокостью реального мира, а ты — совсем крохотным и беззащитным; одиноким, брошенным в самый центр урагана.
Это был диссонанс.
Разве тираны не должны всегда оставаться грубыми и жестокими? Они не могли вот так, тихим голосом и задумчивым тоном рассказывать о сокровенных вещах.
— Я не знала, — прошептала я. — Простите. Мне стоило спросить, прежде чем что-то делать.
— Значит, это все-таки вы сделали.
Я ойкнула, как нашкодивший ребенок.
— Ну..
Хессенгард повернулся ко мне, и я вдруг совершенно растерялась. Искра улыбки прогнала с его лица любые остатки задумчивости и ярко осветила его серебристые глаза.
— Впрочем, не надо извиняться. Вам это не к лицу, — добавил он, усмехнувшись. — Разве Ваше Высочество не привыкли распоряжаться любым пространством, как вздумается?
— Вы!.. — Я поперхнулась возмущением.
“Почему мне вдруг стало обидно?” — тут же удивилась я, не найдя объяснения собственной реакции. Летиции ведь и правда была свойственна властность во всем. Но, пока он смотрел на меня с этой искренней и веселой улыбкой, мне неосознанно захотелось, чтобы он.. Чтобы он действительно имел в виду меня.
— Ну знаете.. — начала я.
Но все мои протесты перебил герцог.
Он рассмеялся — не громом, а скорее эхом в глубине груди. Искренний, негромкий, бархатный звук. В уголках глаз герцога мимолетно мелькнули веселые морщины, которых я никогда раньше не видела. Мое сердце взволнованно ускорилось.
— Не оправдывайтесь. Это вам тоже не к лицу.
Хессенгард окинул меня полным любопытства взглядом, а затем бегло прочел заголовок одного из томов в своих руках.
— И не носите такие тяжелые книги. В замке полно слуг.
Он махнул рукой, подзывая пробегающего мимо парня. Слуга все понял без слов, забрал всю стопку книг и юркнул вперед по коридору — туда, где располагались мои покои.
— Читаете про магических существ севера, значит?
Я напряглась и отвернулась.
— Да.. — Я неловко прочистила горло, пытаясь не выдать волнение. — Я просто слышала, что здесь водится много разных животных, которых нет на юге.
— И впрямь. — Хессенгард сменил позу и встал лицом к окну, но краем глаза продолжал изучать мою реакцию. — Например, духи, оборотни. Даже драконы.
Мне пришлось сдержаться, чтобы никак не выдать себя. Я ни в коем случае не могла показать, что знала про дракона в подвале.