Страница 81 из 82
В действительности греческих левых вместо триумфа ждало очередное поражение. В два часа ночи 21 апреля 1967 года жители Афин в ужасе наблюдали, как по улицам Афин грохочут танки, занимая площадь Синтагма и прилегающие проспекты. Спустя несколько часов по радио передали военный марш, за которым последовало заявление: «В связи с ухудшением политической ситуации сегодня вечером власть в стране перешла к военным». Это была диктатура так называемых черных полковников — офицеров, совершивших государственный переворот, чтобы спасти Грецию, как тогда это называли, «от коммунистической опасности». Они продержались у власти до 1974 года. В те годы они провозгласили лозунг «Греция для греков-христиан» (Ελλάς Ελλήνων Χριστιανών). Бог, Отечество и Семья были объявлены столпами диктатуры. Наглядной иллюстрацией того, как полковники представляли себе Грецию, стал парад на Панафинейском стадионе 21 апреля 1968 года в честь первого года захвата власти. Это был триумф китча, который, однако, многое говорил об образе диктатуры: триремы на колесах двигались в память о Саламинской битве, люди, одетые как гоплиты, колотили других несчастных, изображавших персов, их сопровождали и святой Георгий на коне, и танцовщицы в традиционных костюмах.
Георгиос Пападопулос, глава военной хунты, тоже был похоронен на Первом афинском кладбище, после того как умер в тюрьме. Диктатура была свергнута прежде всего потому, что он затеял военную авантюру на Кипре, что вызвало реакцию турок. Соединенные Штаты, до тех пор поддерживавшие хунту, бросили полковников на произвол судьбы. Но не менее символическое значение имело и восстание студентов Политехнического университета в 1973 году, которое было подавлено танками военных. Здание Политехнического университета, еще одно неоклассическое здание эпохи Оттона I, до сих пор — один из символов современных Афин. А район за ним, сердцем которого считается площадь Экзархии, до сих пор является местом встреч молодых анархистов и других левых радикалов — что-то вроде альтернативной республики неповиновения, где нередки столкновения с полицией.
Но парадокс заключается в том, что на Первом афинском кладбище, великом театре недавней афинской истории, в нескольких метрах от Пападопулоса покоится человек, который пытался убить диктатора. 13 августа 1968 года молодой Александрос (Алекос) Панагулис попытался взорвать машину диктатора на побережье близ Варкизы, недалеко от Афин. Попытка не удалась, Панагулис был арестован, подвергнут пыткам и предстал пред трибуналом. Для его освобождения было мобилизовано мировое общественное мнение. Диктатура полковников привела к парадоксальному эффекту — росту интереса мировой общественности к Греции. Художники и писатели, пребывавшие в изгнании в Европе, снискали большую популярность, их приглашали повсюду. Песни Микиса Теодоракиса, другого оппозиционера, который был заключен в тюрьму и выслан за границу, стали популярными. В Стокгольме финская певица Арья Сайонмаа спустя годы споет на шведском языке знаменитую песню Καημός («Горькая река») на похоронах большого поклонника Теодоракиса — премьер-министра Улофа Пальме, который был убит террористом несколькими днями ранее.
Благодаря международному давлению Панагулис, приговоренный к смертной казни, был освобожден в 1973 году и смог укрыться в Италии. Итальянцам он стал известен благодаря тому, что Ориана Фаллачи, его спутница на протяжении многих лет, запечатлела его образ в романе под названием Un uomo (ит. «Человек»). Безусловно, Панагулис был возмутителем спокойствия, он пытался повторить подвиг древних тираноубийц-одиночек и стойко выдержал пытки, которым подвергали его мучители. Алекос стал свидетелем падения режима полковников, но вскоре погиб в автокатастрофе. Всегда трудно смириться с тем, что человек может умереть таким банальным образом. Поэтому многие, включая его собственную семью, считали, что он был убит. На его надгробной плите выбита надпись: «Алекос Панагулис, борец, погиб 1 мая 1976 года в возрасте 36 лет».
На надгробии также выгравирован отрывок из стихотворения, написанного самим Панагулисом в тюрьме. В нем содержится единственное напутствие: «Не забывайте, не забывайте, никогда не забывайте». Двадцатилетний Дексилей не успел стать поэтом, но, прежде чем его убило спартанское копье, он, возможно, думал, вспомнит ли кто-нибудь о нем однажды. Его родители, конечно, надеялись на это, ведь они выбили его имя на стеле, где он и сегодня изображен во всём великолепии юности. Они надеялись, что короткая жизнь этого мальчика, героически павшего на берегу Немеи, никогда не будет забыта. Древний всадник и современный мятежник теперь делят туманные области Аида. Но память об обоих не исчезла — она по-прежнему хранится на камнях этого прекрасного, трагического и несравненного города под названием Афины.