Страница 52 из 82
Глава 10
Воспоминания Адриана. Афины под властью Рима
В наши дни арка Адриана отделяет хаотичное движение по широкому проспекту Василиссис Амалиас от узких улочек Плаки. Но еще две тысячи лет назад она играла роль пограничного камня, о чем свидетельствует надпись, которую император приказал выбить на архитраве арки. На одной стороне, обращенной к Плаке, было написано: «Это Афины, древний город Тесея». На другой — «Это город не Тесея, а Адриана». Таким образом, триумфальная арка, построенная в 131–132 годах новой эры, ознаменовала начало новой эпохи. На смену древнему герою-основателю Тесею пришел новый основатель, «испанец» Адриан, который изменил Афины, построив другой город — с храмами и внушительными дворцами. Император воспылал тотальной страстью к древнегреческой цивилизации. Страстью, которая вылилась не только в желание подражать величию прошлого, но и в утопию его возрождения.
Роберт Сейер. «Арка Тесея или Одеон Адриана в Афинах». 1759
Над древней дорогой, ведущей от Акрополя к храму Зевса Олимпийского, в 131–132 годах н. э. была возведена двухъярусная триумфальная арка в честь римского императора Адриана, чтобы украсить новый район Афин, носивший его имя, — Адрианополис.
Адриан вовсе не был меланхоличным интеллектуалом, каким его изобразила в вымышленной биографии Маргерит Юрсенар
[68]
[Маргерит Юрсенар (1903–1987) — французская писательница, автор исторического романа «Воспоминании Адриана» (1951).]
. Напротив, древние описывали его деспотичным и капризным, жестоким и кровожадным. И сложно понять, сколько в той любви, которую Адриан питал к Афинам, было личного отношения, а сколько — пропагандистского замысла. Но на самом деле, если абстрагироваться от Акрополя и Тесейона, то все, что осталось от древних Афин, — это скорее руины римского города, чем греческого. И прежде всего в этом заслуга Адриана. Храм Зевса Олимпийского, Одеон Герода Аттика, Римская Агора со всеми ее памятниками, библиотека Пантеноса и библиотека самого Адриана, памятник Филопаппу на одноименном холме — все эти здания, которые и сегодня ярко выделяются в городском ландшафте, напоминают о римском господстве.
Адриан был не первым римлянином, кто увлекся Афинами. Мы все знаем, что, когда Греция была завоевана римлянами, она, в свою очередь, покорила их своей культурой, превосходящей римскую: «Graecia capta ferum victorem cepit» (лат. «плененная Греция взяла в плен дикого победителя»), — так гласит знаменитый стих Горация. Но эпитет ferum неслучаен — римляне были «дикарями», потому что были более примитивными, чем греки, но они также были «свирепыми», потому что поступили с Грецией жестоко и свирепо. Разграбление Коринфа в 146 году до новой эры, дело рук консула Луция Муммия
[69]
[Луций Муммий Ахейский (ум. 141 до новой эры) — римский полководец, окончательно подчинивший Грецию Риму. Ему удалось разбить Ахейский союз, захватить и разграбить процветающий город Коринф, переправив основную часть его богатств в Италию.]
, стало притчей во языцех. Афинам тоже пришлось терпеть feritas римлян, пока у них не возникла неудачная идея встать на сторону Митридата — в 86 году до новой эры. Тогда Сулла захватил и разграбил город.
С момента осады прошло всего семь лет, когда в Афины прибыл Цицерон. Одна из целей его путешествия — оказаться как можно дальше от Суллы, который жил в Риме и недолюбливал его. Но вторая цель — паломничество в город, который, по словам самого Цицерона, был «отечеством всех наук»
[70]
[«Я уж не буду говорить о Греции, которая всегда стремилась быть первой в красноречии, и о пресловутом отечестве всех наук, Афинах, где ораторское искусство было и открыто, и доведено до совершенства». Цит. по: Марк Туллий Цицерон. Об ораторе // Цицерон. Об ораторском искусстве. М.: ACT, 2024.]
. Ближайший друг оратора, Тит Помпоний, которому тот адресовал множество ставших известными писем, также носил прозвище Аттик, поскольку долгое время жил в Афинах. Цицерон пробыл там всего шесть месяцев. Он прошел посвящение в Элевсинские мистерии — благодаря которым, как он пишет в De legibus («О законах»), «человек познаёт истоки жизни и учится не только жить с радостью, но и умирать с надеждой на лучшее»
[71]
[«Ибо, если твои любимые Афины, по моему мнению, создали многое исключительное и божественное и сделали это достоянием человека, то самое лучшее — те мистерии, благодаря которым мы, дикие и жестокие люди, были перевоспитаны в духе человечности и мягкости, были допущены, как говорится, к таинствам и поистине познали основы жизни и научились не только жить с радостью, но и умирать с надеждой на лучшее», Цит. по: Марк Туллий Цицерон. Диалоги / пер. с лат. и коммент. В. О. Горенштейна. М.: Науч.-изд. центр «Ладомир», Наука, 1994.]
.
Больше он ничего не мог рассказать — элевсинский храм был тайным, и откровения о высшем смысле существования и потусторонних блаженствах были запрещены для непосвященных. Но в Афинах, городе, где, как он вспоминает, зародились риторика и философия, Цицерон посвятил себя прежде всего учебе. Великие школы прошлого — Академия Платона, Лицей Аристотеля, Сад Эпикура, стоа Зенона — всё еще были живы, хотя и менялись со временем. И всё же Афины долгое время оставались тем местом, куда отправлялись сыновья римских аристократов, чтобы получить образование: domicilium studiorum (лат. «отечество всех наук»), по определению Цицерона.
Однако у города был большой талант вставать не на ту сторону. Выступив на стороне Митридата против Суллы, он поддержал Помпея против Цезаря. Цезарь, победив своего соперника, не разрушил Афины, а лишь унизил их своей пресловутой clementia
[72]
[Политика «милосердия» по отношению к побежденным, помогавшая переманивать врагов на свою сторону.]
. Афинским послам, пришедшим просить аудиенции, он сказал, согласно Аппиану: «Сколько раз вас, которые сами себя губите, еще спасет слава ваших предков?»
[73]
[Аппиан. Римские войны. СПб.: Алетейя, 1994.]