Психо Перевертыши

Я медленно шла вперед. Мои когти-кинжалы выдвигались и вонзались в пол, когда я делала очередной шаг. Они неприятно цеплялись, поэтому я вытянула передние лапы вперед и провела ими по твердому дереву.

Ощущение, когда когти рассекают твердую древесину, вызвало дрожь удовлетворения по моей мохнатой спине. Мой хвост хлестал воздух от возбуждения, пока я загоняла свою добычу в угол.

— Эм, принцесса портит пол, — сухо сказал Ашер, но я не сводила взгляда с Джакса.

Огромный ублюдок стоял совершенно неподвижно и смотрел на меня. Его золотые украшения блестели в свете огня и отражали лучи света по всей комнате.

Блестяшки.

Джакс такой большой, что мне захотелось обхватить его бицепс пастью и погрызть. Он выглядел сочным и аппетитным.

— Маленькая девочка думает, что справится с медведем Джакса? — промурлыкал Кобра своим бархатным голосом, и я рванула на него.

Кобра медленно приближался ко мне, а я следила за его движениями краем глаза. Теперь мое мохнатое тело врезалось в него и повалило на кровать. Вместо того, чтобы закричать от страха или хотя бы попытаться вырваться, этот красивый ублюдок засмеялся подо мной, словно мы играли.

— Маленькая кошечка такая драматичная, — протянул Кобра, между приступами смеха.

По его тону и маниакальному хихиканью было ясно: он считает, что только он один способен справиться с медведем Джакса.

Ублюдок думал, что он доминирует надо мной?

Сейчас я покажу ему, кто тут главный.

Я оскалилась и обхватила его теплую шею клыками. Осторожно, почти ласково, прижала их к коже. Стоит ему лишь чуть двинуться, и мои острые, как бритва, зубы перережут ему горло.

По морде и телу побежали крошечные разряды. Я знаю это ощущение. Кобра выпустил своих теневых змей.

— Сэди, отпусти Кобру! Кобра, убери змей! — проревел Джакс своим альфа-голосом.

Но я сопротивлялась приказу.

И Кобра тоже.

Змеи зашевелились быстрее, скользя по моей шерсти.

Кобра не собирался сдаваться, как и я.

Внезапно мощная рука обхватила мое горло и начала сжимать. Напрягая толстую шею, я легко выдержала давление и осталась на месте. Тело Кобры дернулось подо мной, словно кто-то пытался оттащить его от меня.

— Запомни этот момент, девчонка, — прошептал Кобра своим бархатным голосом.

Ощущение покалывания изменилось, теперь казалось, будто тысячи игл царапают мою кожу. Это теневые змеи Кобры. По коже пробежали мурашки. Я видела, что их смертоносные клыки уже были обнажены, и они медленно водили ими по моей шкуре.

Он не посмеет!

Я осторожно усилила давление клыков на шее Кобры, и теплая кровь наполнила мой рот. Высунув язык, я медленно провела им по его кадыку, слизывая каждую каплю.

Резкий вкус действовал как афродизиак. На его морозной коже остались следы жареных каштанов Джакса. Вкус божественный.

Тело Кобры содрогнулось подо мной, но звук, сорвавшийся с его губ, был не стоном боли. Если бы я могла ухмыльнуться в звериной форме, я бы это сделала.

Я более доминирующая альфа, а он словно глина в моих лапах.

Внезапно вспышки боли пронзили каждый сантиметр моего тела. Меня охватила слабость, и я с трудом удерживала челюсти на его шее, изо всех сил стараясь не закрывать глаза. Боль отозвалась во всем моем теле, и я боролась с нарастающим желанием заснуть.

Ублюдок укусил меня своими змеями.

Отшатнувшись от Кобры на подкашивающихся лапах, я отошла от альф, и пошатываясь пошла в ванную. Ашер и Джакс зарычали на Кобру, и по звукам тяжелых ударов я поняла, что кого-то швырнули в стену.

Мне было все равно. Я влетела в ванную и с размаху ударилась головой о дверь, захлопывая ее. Сосредоточившись на том, чтобы пробиться через метафорическую стену, я снова вернулась в человеческое обличие. Мое дыхание стало тяжелым, пот стекал по лбу, а тело горело неестественным жаром.

Пошатываясь, я рылась в своих вещах и вытащила одежду, которую держала здесь специально, чтобы альфы никогда не увидели части моего торса, прикрытые лишь полотенцем. Мне с трудом удалось натянуть одежду на пылающую кожу, прежде чем рухнуть на холодный пол, крича от боли.

Эта боль отличалась от всего, что я когда-либо испытывала раньше.

Что, блядь, было в том укусе?

Хуже всего было то, что боль исходила с низа живота. Ощущение, что я сгорала заживо изнутри и меня мутило. Поглощенная мучениями, я почти не заметила, как дверь ванной распахнулась и Джакс с нежностью поднял меня на руки.

— Я не знаю, что с ней происходит. Что, черт возьми, ты с ней сделал?! — взревел Джакс на Кобру, неся меня обратно в спальню.

Сквозь затуманенное сознание я с удовлетворением заметила, что по обе стороны шеи Кобры красовались две раны, из которых все еще текла кровь. Но мое удовлетворение быстро сменилось гневом, когда змееподобный альфа ухмыльнулся своей фирменной холодной усмешкой.

Этот великолепный ублюдок совершенно невозмутим.

На мгновение я всерьез подумала о том, чтобы снова превратиться и откусить ему палец. Вот уж тогда он бы точно понял.

Мое тело свело судорогой, жгучее желание пронзило низ живота, и я застонала от отчаяния. Сосредоточившись на том, чтобы пережить лихорадочную боль, охватившую все мое тело, я отвлеклась от фантазий о том, как именно изувечу Кобру.

— Что ты с ней сделал?! — прорычал Ашер в лицо Кобре, и холодная усмешка бледного альфы наконец померкла.

— Она получила малую дозу моего яда, — Кобра с беспокойством положил руку мне на лоб.

— Это не должно было вызвать такого эффекта, — я задрожала на руках у Джакса, когда его рычание пронзило меня насквозь.

— Самая маленькая доза. Она должна вызвать только вялость, — выдавил Кобра. Его обычно бархатный голос стал резким и натянутым, он явно не понимал, что происходит, и начинал паниковать.

— Горит, — прошептала я, извиваясь в объятиях Джакса.

Мое горячее тело одновременно жаждало и боялось его прикосновений. Я хотела поглотить его, но он уже поглощал меня.

Мне нужно отстраниться.

Я барахталась и сопротивлялась, пока большой альфа наконец не уложил меня осторожно на кровать. Хрипло дыша, я извивалась на меховых покрывалах, пытаясь хоть как-то унять этот всепоглощающий жар, бушующий внутри меня.

— Где болит?! — закричал Кобра, и я впервые услышала в его голосе настоящее волнение. Его идеально высеченное лицо исказилось тревогой.

Мое тело содрогнулось, и из горла вырвался стон.