Страница 16 из 105
— Ты в хлеву выросла? — с ужасом спросил Ашер. — Это выглядит жалко и позорно. Мы альфы. Постарайся вести себя достойно!
Его сильная челюсть и точеные скулы напряглись, а татуировки натянулись, когда он посмотрел на меня с отвращением.
— У нее нет манер, — Кобра сказал Ашеру.
Его зеленые глаза снова наполнились бесконечной ненавистью.
Я никогда не думала, что зеленый цвет может быть таким пугающим и холодным. Кобра провел красным языком по своим пухлым губам. От чего я сжала колени, чувствуя, как все мое тело дрожит. По взгляду Кобры стало ясно, что мы думаем не об одном и том же. Вероятно, он фантазировал о том, как ломает меня и избивает кулаками.
Сделав глубокий вдох, я напомнила себе:
Я не шлюха и не нахожу больших, страшных мужчин привлекательными.
Кобра сидел рядом, и я вдохнула его альфа-запах. В отличие от Джакса, который пахнет теплыми каштанами, и Ашера, от которого веяло сосновым лесом, запах Кобры оказался ледяным и чуть обжигающим. Это похоже на ощущение, как сунуть голову в снежный сугроб. Я не могла понять, хочется мне этого запаха больше или меньше.
Вместо того, чтобы нюхать воздух рядом с Коброй, как какая-то чудачка, я сосредоточилась на своих вопросах, оставшихся без ответа:
— Значит, альфы регенерируют быстрее обычных людей? Или эти целебные соли волшебные?
Я пошевелила ногой, которая утром была сломана, и с удивлением отметила, что она в порядке. Когда Дик ломал мне ребра, руки или ноги, на восстановление уходило не меньше двух недель.
А сейчас я как новая.
— У альф заживают переломы примерно за день, — сказал Джакс. — Но соли действительно волшебные, они состоят из зачарованных осколков кости единорога. Они ускоряют сращивание сломанных костей. Синяки и мышцы мы залечиваем сами, но обычно это занимает около суток.
Я презрительно фыркнула, и мой разум взорвался. В его словах слишком много всего, что нужно осмыслить. Во-первых, я даже не знала, что единороги вообще существуют. Во-вторых, я собиралась делать вид, что это просто соль, а не то, что он только что описал. И, в-третьих, было обидно, что я не могу также сразу исцелять синяки и мышцы.
Джакс сузил глаза, как будто я представляю собой головоломку, которую он пытается решить. Похоже, он считает меня куда более загадочной, чем я кажусь на самом деле.
Не понимаю, почему даже после спаррингов они все еще уверены, что я шпионка. Гораздо правдоподобнее было бы предположить, что у меня в голове живет голос маньячки-убийцы и превращает меня в машину для убийств. Я проигнорировала всех и продолжила есть, пока они смотрели на меня с ужасом. Им никогда не приходилось есть один раз в день шестнадцать лет подряд, и это, кстати, заметно.
Привередливые кабели.
Дыра в животе казалась бездонной, и я чувствовала, что сколько бы ни съела, она все равно не заполнится. Я слишком долго голодала.
В центре стола стояла корзина с булочками. Жадно схватив сразу пять одной рукой, я аккуратно разложила их на тарелке. Костяшки пальцев были покрыты засохшими струпьями, и когда я резко разжала руку, они треснули, а затем потекла кровь.
Я поморщилась, когда немного крови попало на хлеб. Меня охватило смущение, и я попыталась стереть кровь как можно тщательнее. Какая-то крошечная, девчачья часть меня стыдилась того, что мужчины считают меня отвратительной. Я старалась не обращать внимания на эти эмоции, потому что слишком хотела есть.
Пусть я и наполовину невменяема, но у меня все же есть принципы. Один из них, это не пить кровь, как садистский фейри-вампир из легенд.
Уткнувшись взглядом в тарелку, я старательно откусывала булочку, избегая окровавленного края. Хотя это выглядело отвратительно, потому что на ней все-таки кровь. Но я не могла позволить еде пропасть, слишком уж была голодна.
— О, мой бог солнца, на это жалко смотреть, — сказал Ашер и положил свою булочку на мою тарелку. — Просто съешь эту и постарайся не испачкать ее кровью.
Я допустила ошибку, подняла глаза и встретилась с его пронзительными янтарными глазами. Все трое альф были настолько красивы, что это даже вызывало тошноту. Они напоминали мне о том, насколько я уродлива.
— Ты хорошо справилась для первого дня тренировок, — сказал Джакс с легкой улыбкой, и его похвала согрела меня, словно объятие. Из всех троих альф именно он казался самым добрым. Удивительная черта характера для перевертыша.
— Интересно, кто ее тренировал, — холодно произнес Кобра, обращаясь к Джаксу.
Я слегка наклонила голову и незаметно вдохнула их сильные альфа-феромоны.
Теплые каштаны Джакса, сосновый лес Ашера и морозный лед Кобры смешались в нечто аппетитное.
— Никто, — тяжело вздохнула я и засунула в рот еще кусок хлеба.
Не волнуйтесь, в моей голове просто есть оцепенение, которое захватывает мое тело и превращает в машину для убийств. Но после этого я переполняюсь эмоциями, как девчонка. И еще…
Идите на хрен.
— Сама иди на хрен, девочка, — Кобра наклонился вперед.
Ой! Похоже, последнюю часть я сказала вслух.
Изумруды и бриллианты, вросшие в его скулы, блестели в тусклом свете. Драгоценные камни мерцали так сильно, что казалось, будто они живые. Он откинулся назад и уставился в окно, словно я слишком отвратительна, чтобы на меня смотреть.
Брови Джакса поднялись, и он посмотрел то на меня, то на Кобру. Тут же я осознала, что Кобра впервые обратился ко мне напрямую. Такая мелочь, но по какой-то причине она казалась важной.
С тяжелым вздохом мне пришлось отвести взгляд от этого великолепного и сбивающего с толку альфы, чтобы сделать глоток горячего кофе из кружки, которую слуга поставил передо мной.
Он восхитительно согрел мой язык.
— Почему ты такая низкая ростом? Никогда не видел настолько физически жалкого перевертыша, — смеялся надо мной Ашер, как будто все мое существование было шуткой.
Очевидно, он готовился к допросу Сэди за обедом и попытке сделать ее нашей маленькой сучкой.
Я оторвала глаза от своей четвертой булочки и гневно посмотрела на всех троих. Мне говорили, что с такого близкого расстояния мой красный цвет глаз заставляет нервничать еще больше. Внутри меня вскипала ярость от их язвительности, и я хотела кричать на них, как ребенок. Я всю жизнь имела дело с Диком. В моей жалкой жизни не осталось места для других ублюдков.
Новый девиз моей жизни:
Любого, кто будет надо мной издеваться, я пырну ножом. Сильно.