Дым и шрам

Он взглянул на себя — осмотрел руки, ноги. Его одежда была обуглена, кое-где прожжена. Он знал, что чувствовал жар лижущего его пламени. И все же не мог найти ни единого следа, ни единого знака там, где огонь коснулся его кожи.

В этом не было никакого смысла.

Грань между реальностью и чем бы то ни было размывалась все сильнее. Седрик не понимал этого испытания, этой проверки. В чем смысл всего этого? Хоть чего-то из этого? Как это доказывает, что кто-то достоин короны?

— Когда я разберусь с этим, я тебе сообщу, — выговорила Элирия.

Седрик сжал челюсть. Он и не заметил, что произнес это вслух. Выдохнув с досадой, он провел рукой по волосам, откидывая выбившуеся кудри со лба.

Элирия внимательно наблюдала за ним, и на ее фарфоровом лице читалась эмоция, которую он не мог распознать.

Седрик кашлянул:

— Как ты попала сюда? Как ты выбралась из…

— Из моего собственного кошмара на заказ?

— Да.

— Не уверена до конца. Очень информативно, знаю.

Он фыркнул в знак согласия.

— Я просто… Я была там, меня окружало вот это — я не знаю, как это описать. Эта пустота, эта…

— …бездна. — Слово едва не застряло в горле Седрика.

Озадаченное выражение мельком пробежало по ее лицу:

— Да, именно. Я только что… — Она опустила глаза, и Седрик подумал, далеко не в первый раз, что с этой штукой под названием «доверие» у нее самой дела обстоят не лучшим образом.

— Ты только что…? — подтолкнул он.

Она взглянула на него. Когда ее драгоценные глаза встретились с его взглядом, Седрику пришлось сделать усилие, чтобы не отвести взор. Они были так полны боли, так полны уязвимости. В них он видел годы накопившейся муки, одиночества. Но там была и крошечная искорка надежды. Какой-то новый покой, которого, он мог поклясться, раньше не было.

Он не знал, как к этому относиться.

Судя по всему, как и она. Потому что в следующее мгновение она уже неслась дальше, будто ничего не произошло:

— Я провалилась сквозь бездну, или она втянула меня, или еще что-то случилось. И вот я оказалась здесь. Но не уверена, что должна была? Все, что я знаю — это то, что слышала… — Она снова остановила себя.

— Ты слышала меня, — закончил за нее Седрик.

Она кивнула.

Она слышала его. Она пришла за ним.

Он попытался отмахнуться от того, какие чувства вызвало у него ее откровение.

— Допустим, ты смогла бы вернуться в бездну, — выговорил Седрик с наигранной легкостью. — Допустим, кто-то бы знал, где неподалеку есть такая. Как думаешь, она вернет нас назад?

— Я думаю, это настолько же дурацкий и отчаянный план, как и любой другой, что мы могли бы придумать. — Она ухмыльнулась. — Давай попробуем.

И вот, бросив последний взгляд на дымящиеся останки своего детского дома — его иллюзию, его реальность, — Седрик и Элирия отправились в лес.

Дойти до деревянного моста не заняло много времени.

А вот набраться храбрости, чтобы спрыгнуть с него — заняло.

Каждая клетка в теле Седрика вопила, умоляя этого не делать. Твердила ему, что это самая глупая вещь из всех возможных, и четыре ада, неужели он действительно это обдумывает, и разве он не помнит, что это все еще состязание? Не следует ли ему относиться с большим подозрением к тому, что она заставляет его прыгнуть с моста?

Пот выступил у него на лбу, сердце оглушительно стучало, пока они стояли на краю этой бездны, всматриваясь в бесконечное ничто. Но в конечном счете, когда рука Элирии сжала его ладонь, когда ее глаза встретились с его взглядом, сияя надеждой и, да, доверием, Седрик прыгнул.