Страница 58 из 168
Весь мир погрузился во тьму.
Не в ту уютную, усыпанную звездами темноту ночи.
И не в теплую черноту, которая встречает человека, стоит лишь сомкнуть веки.
Это была бесконечная бездна. Она вползала под кожу Элирии, проникала в кости, пропитывала каждую клеточку тела.
Ее собственная тьма.
Она напрягла чувства, пытаясь нащупать хоть какую-то опору. Под ногами угадывалась твердая земля. В воздухе пахло железом и дымом. Слышался мягкий стук капель дождя, бьющих по грязи.
Куда Испытание забросило ее?
И где он?
Элирия прогнала эту мысль так же быстро, как та появилась, отказываясь отдавать липкому беспокойству хоть сколько-нибудь места в разуме. Седрик, скорее всего, остался в той каменной зале. Сидит и злорадствует — надо же, как он был прав, когда отговаривал ее трогать зеркало! Или исходит раздражением из-за того, что она раскусила, как пройти в следующий этап испытания — пусть даже и случайно.
Эта мысль едва не вызвала у нее улыбку.
Но удушающая чернота не позволила насладиться даже этим маленьким утешением. Тени сжимались все плотнее. Они хватали ее, цеплялись, держали, рвали на части. Ни вздохнуть, ни шевельнуться, ни…
Тьма разлетелась вдребезги. Элирия оказалась не в темнице без света, а в слишком знакомом месте.
Желудок скрутило: едкий запах дыма, пота и железа стал только сильнее, забивая ноздри и щипля глаза.
Нет. Только не здесь.
Замок Люмин возвышался над ней верным стражем, пока она стояла перед башней. Дождь лил стеной, вымачивая выбившиеся из косы пряди барвинковых волос. Капли стекали прямо в глаза, но Элирия смотрела строго перед собой, отказываясь повернуться, отказываясь взглянуть назад. Она не хотела видеть то, что и так заведомо знала.
Остальной гарнизон замка — храбрые мужчины и женщины, ее друзья и соратники — устилали залитую кровью землю перед ней, за ее спиной и по обе стороны.
Только не снова.
Кто-то из воинов стонал, пытаясь шевельнуться, встать на ноги. Кто-то цеплялся за кроваво-красные кристаллические стрелы, торчащие из груди и бедер, в попытке остановить кровотечение от оружия сангвинагов. Большинство же лежало неподвижно — с застывшими лицами и остекленевшими глазами.
Это неправда. Это лишь воспоминание, — убеждала она себя. — Просто воспоминание.
Бок пронзила острая, жгучая боль. Взглянув вниз, Элирия увидела алое древо стрелы, торчащее из бедра. Чувствовала, как липкое тепло расплывается по коже, покрывая пальцы, стоит лишь отнять руку от раны.
Боль казалась настоящей.
В воспоминаниях не истекают кровью, — подумала она.
Это было чем-то большим.
Каждый нерв в теле кричал, умоляя бежать, бросить все, вырваться отсюда.
Но она не могла.
Ни тогда.
Ни сейчас.
Как и тогда, остались лишь сама Элирия и последние угасающие искры ее дикой магии. Она была единственным щитом между темной армией Малакара и замком за ее спиной. Между ними и королевой.
Воздух разорвали крики. Они наступали.
Земля задрожала, когда Элирия сжала кулаки, выскребая из глубины души остатки силы.
Она проиграет. Элирия знала это. Ведь она уже проиграла однажды.
Но, как и в прошлый раз, она знала и другое: она будет сражаться, чтобы не дать врагу проломить оборону замка. Будет биться до последнего вздоха.
Элирия рванула вперед, навстречу культистам, пока те не успели сомкнуть кольцо вокруг израненного гарнизона. Скрестив предплечья, она сотворила щит из лоз и корней, укрывая бок. В то же мгновение в него врезалась волна кристаллических стрел.
Сцепив зубы, Элирия вжалась пятками в землю, удерживая равновесие под натиском магии крови. Взмах свободной руки — и камни взмыли в воздух, с грохотом врезаясь в головы, руки и груди культистов. Из земли змеями вынырнули лозы, оплетая ноги врагов, ломая лодыжки и выбивая колени.
Но их было слишком много.
А ее магия… она почти иссякла. В жилах разрастался холод, прогоняя дикий свет ее силы. Она отдала слишком много.
Элирия закричала от боли, когда алое лезвие пробило плечо, а над ней возникла мрачная оскаленная рожа культиста-сангвинаги. Волчий лик — герб Малакара на его груди — сверкнул, когда тот вонзил клинок еще глубже. Боль жгла изнутри. Оружие рвало внутренности, а ее собственная кровь лишь питала темную магию призванного клинка, делая его сильнее.
Она упала на колени. Сангвинаги глухо, угрожающе расхохотался и провернул оружие в ране. Холод подступил к самой груди.
Не в силах больше удерживать магию, скрывавшую крылья, Элирия явила их миру. На свою беду — она тут же рухнула прямо на них, слишком слабая, чтобы увернуться и не сломать крыло под страшным углом.
И хотя она знала… знала, что именно так все и было, что именно так все закончилось и она лишь заново проживает неизбежное — Элирия Лайтбрейкер не хотела умирать.
Это была последняя мысль перед тем, как наступила смерть.
Свет.
Ослепительный белый свет омыл Элирию. Он вспыхнул над полем битвы — бушующий вал искрящейся энергии, прокатившийся по зданиям, воинам и культистам.
Элирия знала этот свет. Узнала его. Помнила. Зависнув над собственным телом подобно призраку, она наблюдала, как это происходит снова.
Королева Дефиния пожертвовала собой в последней попытке навсегда избавить мир от скверны Малакара, расколов Корону Согласия и высвободив ее силу над всей Люминарией. Силу настолько чистую, могущественную и сокрушительную, что на мгновение она показалась надеждой.
Но это было не так.
Элирия не смогла защитить свою королеву.
И так же быстро, как свет появился, его вдруг втянуло обратно в замок — словно ничего и не было.
Но он успел коснуться ее. И в тот единственный миг, когда Элирия испустила последний вздох, этот свет омыл ее крылья, пропитался в раны, заскользил по венам. Он выжег ядовитую магию сангвинаги, стирая само ее присутствие. Исцелил увечья, прогнал смерть.
В одно мгновение Элирия была духом — наблюдающим, слушающим, ждущим. В следующее, ее сорвало и швырнуло обратно в плоть и кровь. Воздух был густым от пепла; она задыхалась, жадно глотая спасительный кислород, которого только что была лишена.
Дождь прекратился.