Дым и шрам

— Да. Если бы я только обладала даром предвидения. Возможно, тогда я смогла бы узнать, что произойдет. Во что мои попытки установить баланс обойдутся Арканису.

— Если вы искали баланса, зачем вообще сотворили народы Арканиса с таким изначальным перекосом в силе?

Нокс подались вперед в кресле:

— А кто сказал, что сотворила их именно она?

Глаза Аурелии вспыхнули при этих словах ноктеррианца:

— Испытание создавалось, чтобы исправить изъяны в и без того несовершенной системе, трещины в которой лишь расширились из-за моего вмешательства. Мои сородичи согласились помочь мне вернуть былое величие Арканиса так, чтобы отсеять лишь действительно достойных. Того, кто будет достаточно силен для владения силой, для правления с правдой и справедливостью, сможет устоять перед ее темнейшими искушениями после победы. Того, кто провозгласит рассвет и принесет новый день.

Седрик резко вдохнул, его глаза остекленели:

— Пророчество.

Аурелия кивнула:

— Дарованное как арканийскому оракулу, так и человеческому провидцу — в надежде, что однажды достойные будут призваны, их путь выкуется сквозь лишения и единство, чтобы привести их к короне.

Элирия прикусила губу изнутри, пытаясь вспомнить строки пророчества. И вопреки заверениям небожительницы о неспособности читать мысли, казалось, Аурелия точно знает, о чем думает Элирия, когда начала декламацию; ее многочисленные голоса сливались воедино подобно шелку.

«В сумерках розни Арканиса, за давностью светлых падений,

Взоры пронзают века, предвещая судьбу откровений.

Расколотый венец сплотится, разрозненный край процветет,

Рассеченный народ исцелится иль снова во тьму упадет.

Из тени и огня чемпионы восстанут, выкованные в Испытаниях судьбы,

Сила, дух, магия и согласие проведут сквозь испытания за Вратами.

От лютых врагов до печальных концов двое сойдутся путями.

Сквозь жертву, тьму и преданную дружбу, пока рассвет не засияет.

Так заберут они Единственную Истинную Корону, овладев ее грозной силой.

Предложен будет выбор, сделан посул: Исцелить королевство иль погрузиться во тьму».

Небожительница вздохнула — вздох целых эпох, — и казалось, огромная тяжесть спала с ее плеч, когда она закончила говорить. Грудь Элирии опала, словно пророчество выкачало весь воздух из легких. Она огляделась, отмечая благоговейный поклон Трайгга и слезы, блестевшие на ресницах закрытых глаз Зефир. Даже Тенебрис Нокс смахнул веселье с лица: торжественная суровость застыла на чертах его выразительного лика.

Брови Седрика были сдвинуты, а верхняя губа поджалась под носом так, словно он уловил дурной запах.

Элирия подавила порыв ухмыльнуться:

— Что не так?

Аурелия наклонила голову набок — похоже, ей тоже была любопытна его реакция.

— Просто это немного отличается от той версии, которой учили меня, — проговорил он, не встречаясь взглядом с небожительницей.

Элирия фыркнула:

— Я вообще не помнила о существовании половины этих стихов, так что ты в хорошей компании, сэр Паникер.

— Вполне естественно, что некоторые части могли измениться или затеряться при переводе, — произнесла Аурелия.

Веселье Элирии от реакции рыцаря улетучилось, едва она задумывалась о пророчестве и разнице между его версией и той, что услышала только что. Слова, о которых она переживала днями напролет.

Сквозь жертву, тьму и преданную дружбу…

— Что ж, полагаю, если и были какие-то сомнения в правдивости этой версии, их можно похоронить. Не думаю, что строки, которые ты мне зачитывал, сэр Ученый, включали часть о «преданной дружбе», и все же… — Элирия долгим взглядом посмотрела на все еще бессознательную Кит, а затем подумала о строке, предшествовавшей этой.

От лютых врагов до печальных концов двое сойдутся путями.

Эвандер разбил сердце Кит — и ее собственное — своим предательством. Хотелось надеяться, это означало, что они на верном пути к исполнению этого проклятого пророчества. Разумеется, Элирии было мало дела до «Единственной Истинной Короны» и ее «грозной силы». Все, чего она хотела — это покинуть это проклятое звездами Святилище вместе с Кит и жить дальше. Пусть остальное королевство печется об исцелении земель. Все, что волновало ее — это исцеление подруги. Ее сестры.

Во всяком случае, именно в этом она себя убеждала.

Элирия повернулась к небожительнице:

— Они будут в безопасности здесь? — Она выразительно перевела взгляд с Кит на Зефир, Трайгга и Нокса. В свете всего пережитого в Испытаниях одна часть пророчества становилась предельно ясна: двое людей, два смешения крови требуется для завоевания короны. Вот почему Арбитр — почему Аурелия — с самого начала подталкивала их к единству. Двое должны были оказаться достойными.

«Ты единственная среди них, кто достоин».

Вопреки словам Эвандера — или именно из-за них — Элирия не была до конца уверена, что действительно достойна. Но она не могла позволить этому остановить ее.

— Никакой вред больше не коснется их, — произнесла Аурелия; её многочисленные голоса слились в торжественной клятве. — Я клянусь в этом.

Элирия закусила нижнюю губу, все еще колеблясь.

— Это должны быть вы двое, Элль, — тихо сказала Зефир. Она вложила свою зеленую ладонь в неперебинтованную руку Элирии, а затем сделала то же самое с Седриком. — Дойдите до конца. Ради всех нас.

— Ага, — проворчал Трайгг; усталость сквозила в том, как тяжело он опирался на свой молот. — Мы присмотрим за Кит. А ты просто сосредоточься на своей магии, как делала все это время, идет?

— Завоюй корону, Призрак, — добавили Нокс, и клыки снова блеснули в их ухмылке. — В конце концов, ты уже прошла сквозь первые три круга ада к этому моменту. Что с того, если остался еще один?

Уголки глаз Элирии закололо, когда Зефир соединила их руки, вкладывая ладонь Элирии в ладонь Седрика, прежде чем отступить. Подбадривающее тепло пролилось в Элирию от этого касания, горячая решимость вспыхнула в месте соприкосновения кожи.

Зов в ее груди запульсировал.

Она сжала его руку.

Он сжал ее руку в ответ, смотря на их переплетенные пальцы с выражением, балансировавшим на грани между удивлением и нежностью. И, возможно, ей показалось, но там читалось и кое-что большее.