Дым и шрам

— Я не этого хотел… — Дыхание Эвандера было рваным, когда он поднял руку к ее лицу. Она не остановила его, не отвернулась. — Он наговорил мне столько всего. Наобещал золотые горы. И я не… Я думал, мы… — Узнавание вспыхнуло в его глазах; осознание содеянного обрушилось на него, захлестывая целиком. Сожаление и скорбь пробились на его лице — последний отголосок настоящего Эвандера.

Элирия и не знала, что сердце способно разбиваться столько раз.

— Кит… — Со всхлипом он дернулся, пытаясь повернуть голову к сестре. — Прости меня… — Его слова звучали сбивчиво, вырываясь сквозь полный рот крови. — Мне так жаль…

— Я знаю, — ответила Элирия.

Взгляд Эвандера снова встретился с ее взглядом, когда он судорожно втянул воздух, и Элирия поняла, что это один из его последних вдохов:

— Скажи ей, что я…

— Я скажу.

— И Элль… — Ее имя прозвучало едва громче хриплого шепота; темные вены сходили с его кожи, а глаза снова становились ослепительно золотыми.

Ее горло сжалось:

— Да, Эв?

— Спасибо.

И его не стало.