Дым и шрам

Где Рейф и его люди? Их уже допросили? Выпустили? От этой мысли у неё едва дым из ушей не валил, но удивления бы это не вызвало. Тартанис имел огромное влияние в Коралите. Да и за его пределами. Хорошая взятка, или ещё более хорошая угроза, и его головорезы снова окажутся на улице, продолжая терроризировать всех подряд в свое удовольствие.

Элирия потерла виски и осмотрела себя. С досадой она обнаружила, что на ней всё ещё надета её изорванная кожаная одежда. Точнее, то, что от неё осталось — она была практически голой.

Неудивительно, что все так уставились.

Ободрав остатки обгоревшей ткани, Элирия оценила масштаб бедствия на своих ногах. Длинные морщинистые шрамы вдоль обеих конечностей уже затягивались. Со временем, пожалуй, они пройдут почти бесследно. Но именно карта ожогов и рубцов на бедрах заставила её тяжело вздохнуть.

Когда она осматривала себя в таверне, пузырящиеся волдыри скрывали большую часть повреждений, так что тогда она ничего не заметила. Но Рейф обжёг её глубоко. И когда Элирия направила на ноги ту слабенькую порцию целительной магии, чтобы унять боль, она не понимала, что тем самым запечатывает эти следы.

Теперь, когда волдыри сошли, а ожоги частично затянулись, эти шрамы стали частью её тела. Чтобы избавиться от них, пришлось бы сдирать плоть до костей и просить лекаря вырастить всё заново с нуля.

Элирия поймала себя на мысли, что ей следовало сделать с Рейфом кое-что похуже, чем просто загнать ему пару лоз в глотку.

Голоса вокруг постепенно становились громче, хотя сокамерники проявили благоразумие и не болтали о ней так откровенно теперь, когда она встала.

Элирия принялась ходить из угла в угол. Ей стало интересно, сколько времени она проторчит здесь на этот раз. Странно, что до сих пор никто не пришел поговорить с ней или хотя бы проверить ее состояние.

С одной стороны, она напала на стражника. С другой стороны, этим стражником была Тарин.

Эта женщина была невыносима. Элирия заметила, какими взглядами обменивались остальные стражники, пока Тарин брызгала слюной и сыпала проклятиями. Осуждение. Оценка. Раздражение. Она не была уверена, кому они предназначались — ей или Тарин, которая, по признанию самого капитана, вела себя совсем не так, как подобает честному стражнику.

При мысли о стражи, вынужденной изо дня в день терпеть Тарин с её святыми нравоучениями, Элирию обдало волной сочувствия. А затем она задалась вопросом: как бы они отреагировали, узнай они, от чего именно Элирия их спасла, клюнув на наживку Тарин?

Тихонько напевая, она мерила шагами свою камеру, превращая счёт каждого прохода в песню. Наконец, ровно на ста семидесяти третьем шаге, к решётке подошел стражник.

— Давно пора, — пропела Элирия, когда внутренняя мелодия выплеснулась наружу.

Стражник усмехнулся, отпирая замок.

— Пора бы тебе найти новое хобби, Эль. Это уже превращается в дурную привычку.