Страница 5 из 79
В этот момент в столовую вошёл Олег.
Он двигался всё так же неторопливо, руки в карманах, Владлен за спиной. Проходя мимо стола «Шторма», он бросил короткий взгляд на Лизу — та сидела на краю, прямая, как струна, с побелевшими костяшками пальцев на вилке. Потом перевёл взгляд на Розу — та быстро опустила глаза. И, ничего не сказав, прошёл к своему месту.
Он сел во главе стола. Роза тут же пододвинулась ближе. Олег не отодвинулся, но и не ответил на её улыбку. Просто начал есть, глядя перед собой. И всё же Лиза заметила: уголок его рта чуть дрогнул. Не улыбка. Тень улыбки, адресованная неизвестно кому.
Она не стала додумывать. Доела омлет, допила компот и встала из‑за стола первой.
Спортивные соревнования проходили на большом поле за столовой. Полоса препятствий, перетягивание каната, бег с мячом. Воздух пах травой, пылью и потом — лето стояло жаркое, даже в тени было душно.
Отряд «Шторм» выставили против «Тайфуна». Кирилл, записывающий участников, внезапно ткнул пальцем в Лизу:
— Степанова, бежишь эстафету.
— Я? С ними? — Лиза невольно оглянулась на Розу, которая стояла в стороне и что‑то шептала Мире, время от времени бросая на Лизу колючие взгляды.
— Ты в отряде. Значит, бежишь.
Лиза вздохнула. Эстафета — это командная гонка, где нужно передавать палочку и не упасть. Она неплохо бегала в школе, но бегать рядом с теми, кто её ненавидит…
«Ну ладно. Просто беги. Быстрее, чем вчера. Быстрее, чем всегда», — мысленно приказала она себе.
На старте выстроились четверо: Лиза, Роза, Мира и ещё одна девушка из отряда — крупная, спортивная, по имени Аня. Роза, получив палочку от Кирилла, посмотрела на Лизу с холодной усмешкой:
— Ты бежишь последней, новенькая. Постарайся не опозорить нас.
Лиза кивнула и встала на отметку. Руки чуть дрожали, но она сжала кулаки, спрятала их за спину.
Первой побежала Аня — мощно, уверенно, сразу вырвалась вперёд. За ней — Мира, ловко преодолела полосу препятствий. Потом — Роза.
Когда Роза добежала до Лизы, чтобы передать эстафетную палочку, она вдруг оступилась — красиво, театрально — и упала прямо перед ней. Палочка покатилась в траву.
— Ой, — выдохнула Роза, невинно глядя снизу вверх. — Какая неуклюжая.
Лиза рванулась поднимать палочку. Секунды были потеряны. Команда «Тайфуна» уже финишировала. «Шторм» проиграл.
— Это подстава, — сказала Аня, когда Лиза вернулась к скамейке. Голос звучал глухо, без злости — скорее с досадой.
— Ничего, — ответила Лиза, глядя на Розу. Та отряхивала колени, улыбалась Мире. — Я запомнила.
Она села на скамейку. Слёзы жгли глаза, но она не позволила себе заплакать. Не сейчас. Не здесь.
Краем глаза она заметила Олега. Он стоял в стороне, наблюдая за соревнованиями в компании Владлена. Лиза могла бы поклясться: он видел, что произошло. Видел и ничего не сделал. Даже не шевельнулся.
Это разозлило её сильнее, чем подстава Розы. «Ну конечно. Ему всё равно. Пусть хоть весь мир рушится — ему всё равно».
После обеда был тихий час. Лиза вернулась в комнату, надеясь, что Олег снова где‑то пропадает. Но он был там — сидел на своей кровати, скрестив ноги, и читал. Книга в его руках выглядела чужеродно: толстый потрёпанный том без обложки. Увидев Лизу, он не пошевелился. Только перевернул страницу.
— Ты видел, — сказала она, остановившись в дверях.
— Видел, — ответил он, не поднимая глаз.
— И ничего не сделал.
— А что я должен был сделать? Броситься спасать тебя? — Он перевернул ещё одну страницу. — Ты сама говорила, что не боишься. Вот и разбирайся.
Лиза сжала кулаки.
— Ты им потакаешь. Ты позволяешь им…
— Я им ничего не позволяю, — теперь он поднял взгляд. Тёмные глаза были спокойны, но в них стояло предупреждение. — Они сами по себе. И ты сама по себе. Я не твой телохранитель, Степанова.
— Но ты сказал, что это твоя комната. Что я в ней — никто.
— Ты в ней.
Он вернулся к книге. Лиза стояла, переваривая эту короткую фразу. «Ты в ней». Не «ты — никто». Просто констатация. Она существует. Она здесь.
— Зачем ты принёс мне воду? — спросила она тише.
Рука Олега, державшая книгу, чуть дрогнула. Он помедлил.
— Ты орала во сне, — сказал он. — Мешала спать. Больше ничего.
Но Лиза видела: «больше ничего» было ложью.
Она скинула кроссовки и легла на кровать, отвернувшись к стене. Ей нужно было подумать. О Розе, о Мире, об этом странном парне, который разрушает все её представления о том, каким должен быть враг. Сон не шёл. Зато за стеной, в соседней комнате, кто‑то включил музыку — тихую, гитарную, почти колыбельную. И под неё она всё‑таки задремала.
Вечерний костёр разожгли на площадке у озера. Огонь взметнулся выше человеческого роста, разбрасывая искры в тёмное небо. Отряды сидели на скамейках полукругом. Вожатые раздавали печенье и сок, кто‑то из старших взял гитару. Кирилл вызвался вести программу — он явно чувствовал себя увереннее у костра, чем в корпусе.
Лиза села с краю, подальше от основной группы. Её не звали в круг — и она не набивалась. Смотрела на огонь, думала о маме. Ей вдруг остро захотелось оказаться где угодно, только не здесь. Дома, в своей комнате, слушая тишину. Или даже на больничном крыльце из своего сна — лишь бы не в «Сосновом шторме», где каждый час превращался в бой.
— Степанова.
Она обернулась. Олег стоял за её спиной — возник, как всегда, бесшумно, несмотря на берцы и крупную фигуру. Отсветы пламени плясали на его лице, делая его ещё более резким.
— Иди в круг, — сказал он.
— Зачем?
— Потому что ты в отряде. Сидеть одной — значит показать, что тебя сломали. Ты ещё не сломана?
Лиза подняла подбородок.
— Я не сломана.
— Тогда иди.
Она встала. Прошла мимо него, ощутив мимолётный запах мяты и дыма, и села на свободное место у костра. Роза, сидевшая напротив, тут же поджала губы, но ничего не сказала. Мира что‑то зашептала ей на ухо. Но было поздно: Лиза уже сидела в кругу, на виду у всех. И никто не мог её выгнать, потому что правила костра — это правила костра.
Олег вернулся к своему месту рядом с Владленом. Он не смотрел на Лизу. Но весь оставшийся вечер она чувствовала: он знает, где она. И это почему‑то давало сил.
Когда костёр прогорел и отряды потянулись к корпусам, Лиза шла последней. Ночь была прохладной, от озера тянуло сыростью. Она остановилась на дорожке, глядя на звёзды, которые здесь, вдали от города, казались ярче.