Тот, кто разбит, всегда найдёт путь назад

Глава 27. Право сильного

Олег вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. В коридоре было пусто. Лагерь жил своей обычной жизнью: где‑то орал магнитофон — хрипло, с помехами, слышался смех, стук мяча о спортплощадку. Никто ещё не знал. Но скоро узнают.

Он спустился на первый этаж и толкнул дверь в общую комнату, где обычно собирались парни из его отряда. Владлен и Марк сидели за столом, перебрасывались картами — Марк хмурился, тасовал колоду, Владлен постукивал пальцами по столешнице. При виде Олега они замерли. Таким они его ещё не видели — даже в тот раз, когда он разорвал блокнот Миры. Лицо спокойное, почти каменное. Но в глазах — тьма, от которой даже Владлен отвёл взгляд, нервно провёл рукой по шее.

— Ты чего? — спросил Марк, снимая очки. Пальцы чуть дрогнули, когда он положил их на стол.

— Они её тронули, — сказал Олег. — Роза, Мира, Семён и ещё один из «Тайфуна». Поймали у хозблока. Били. Говорили про мать.

Владлен медленно поднялся. Кулаки его сжались, и он стал похож на скалу, готовую сорваться в пропасть.

— Кто именно бил? — спросил он. Голос прозвучал глухо, будто издалека.

— Роза. Семён держал. Мира читала её дневник. Вслух. Говорила, что мать умерла, потому что не хотела смотреть на дочь.

Марк тихо выругался, шлёпнул ладонью по столу. Владлен ничего не сказал, но желваки на его скулах заходили ходуном, жилы на шее напряглись.

— Собирай всех, — приказал Олег. — Наших. Тех, кто ещё со мной. Мы идём к «Тайфуну».

— А если они не отдадут Семёна? — спросил Марк. Он потёр переносицу, потом снова надел очки.

— Тогда мы возьмём его сами.

Через пятнадцать минут стая собралась у дуба. Владлен привёл четверых — тех, кто был с Драконом с самого начала. Марк стоял чуть поодаль, засунув руки в карманы, и молчал, разглядывал носки своих кроссовок. Ещё несколько парней из «Шторма» присоединились сами — услышали, что случилось, и решили, что сегодня нейтралитет невозможен. Кто‑то нервно хрустел пальцами, кто‑то переминался с ноги на ногу.

Олег обвёл их взглядом. Он не стал говорить долгих речей. Он сказал только:

— Вы знаете, что они сделали. Я иду за Семёном. Кто со мной — за мной. Кто нет — я пойму.

Никто не ушёл.

Они вошли в корпус «Тайфуна» без стука.

Семён сидел в общей комнате с тремя своими. Тот самый долговязый, что держал Лизу, был здесь же. При виде Олега он дёрнулся, схватился за подлокотник кресла, но бежать было некуда. Владлен встал в дверях, перекрывая выход. Марк остался в коридоре — наблюдать, скрестив руки на груди.

— Встань, — сказал Олег Семёну.

Тот попытался ухмыльнуться, но ухмылка вышла кривой, губы дрогнули.

— Драко, ты чё? Я ничё не…

Олег ударил. Коротко, без замаха, в челюсть. Семён рухнул на пол, схватился за лицо. Кровь потекла из разбитой губы, капнула на футболку. Долговязый попытался вскочить, но Владлен одним движением прижал его к стене, надавил локтем на плечо.

— Ты держал её, — сказал Олег, глядя на Семёна сверху вниз. — Ты держал её, пока они били. Ты думал, я не узнаю?

— Драко, я не хотел…

— Ты хотел. Ты хотел власти. Хотел меня свалить. Но ты — слабак, Семён. Всегда был слабаком. И ты решил отыграться на ней. На девушке.

Он присел на корточки и взял Семёна за ворот футболки. Ткань затрещала.

— Запомни этот день. Ты больше не тронешь никого в этом лагере. Ни её, ни кого‑то ещё. Ты уедешь отсюда тихо. И если я когда‑нибудь увижу тебя снова — где угодно, в городе, на соревнованиях, на улице — я закончу то, что начал сегодня.

Семён что‑то промычал, вытер кровь с губы тыльной стороной ладони. Олег отпустил его и выпрямился. Повернулся к долговязому.

— Ты был с ними. Ты держал её. Ты тоже запомнишь.

Владлен отлепил парня от стены и подтолкнул к выходу. Тот не сопротивлялся, шёл ссутулившись, не поднимая глаз.

Олег обвёл взглядом комнату. Остальные парни из «Тайфуна» сидели, вжавшись в стулья. Никто не шевельнулся.

— Степанова — под моей защитой, — сказал он громко. — Кто тронет её — будет иметь дело со мной. Это закон. Вопросы?

Вопросов не было.

С Розой и Мирой он разобрался позже.

Он нашёл их у столовой. Они стояли, о чём‑то перешёптываясь, и при его появлении замерли. Мира побледнела, сжала ремешок сумки так, что побелели костяшки. Роза, наоборот, вскинула подбородок. Её зелёные глаза горели всё тем же холодным огнём — но теперь в нём появилась трещина. Она знала, что он придёт.

— Дракон, — сказала она. — Пришёл мстить?

— Нет, — ответил он, останавливаясь в двух шагах. — Мстить — это когда равный равному. А вы мне не равны.

Он посмотрел на Миру. Та сжалась под его взглядом, отступила на полшага, будто хотела втиснуться в стену.

— Ты читала её дневник. Вслух. Ты говорила ей, что мать не хотела на неё смотреть. Ты знаешь, что это такое — терять мать?

Мира молчала, кусала губу.

— Ты не знаешь. Ты никогда не теряла. Ты просто коллекционировала чужие тайны, чтобы чувствовать себя сильной. Но ты не сильная. Ты — пустота.

Он вытащил из кармана тетрадь — ту самую, которую Мира обронила у хозблока, убегая. Лизин дневник.

— Это я забираю. А ты запомни: ещё раз подойдёшь к ней ближе чем на десять метров — я сделаю так, что тебя исключат. Не только из лагеря. Из школы. Из города.

Мира открыла рот, но не издала ни звука. Олег повернулся к Розе.

— А ты.

— Что — я? — Она улыбнулась, но улыбка вышла кривой, дёрганой. — Ударишь меня? При всех?

— Нет. Я тебя не трону. Ты этого ждёшь, да? Хочешь, чтобы я сорвался. Чтобы все увидели, что Дракон бьёт девушек. Но я не дам тебе этого удовольствия.

Он шагнул ближе и сказал тихо, так, чтобы слышала только она:

— Ты проиграла, Роза. Не мне. Себе. Ты могла быть кем угодно. А стала посмешищем. Тем, кого боятся не из уважения, а из жалости. И я тебя не трону — не потому что ты девушка, а потому что ты никто. Пустое место.

Роза побледнела. Впервые за всё время. Зелёные глаза расширились, и в них промелькнуло то, чего Лиза никогда не видела. Не ярость. Боль.

Олег развернулся и ушёл, не оборачиваясь.

Когда он вернулся в комнату, Лиза сидела на кровати, обхватив колени руками. Стакан воды стоял на тумбочке, нетронутый. Она подняла глаза, и он увидел, что она не плакала. Просто сидела и ждала.

— Ты вернулся, — сказала она.

— Я же обещал.

Он подошёл и сел рядом. Протянул ей тетрадь.

— Это твоё. Они больше не тронут.