Страница 28 из 118
— Хорошо. — Она прижимает кончик ручки к бумаге. — Второе правило: думаю, мы оба можем согласиться, что это останется между нами и будет нашим секретом. Что касается правила номер три, мы можем согласиться притворяться перед другими, чтобы это выглядело правдоподобно. — Она несколько раз постукивает ручкой. — Это выполнимо?
Я печатаю на телефоне: «Притворяться?»
— Например, если мы рядом с твоей семьёй, ты мог бы держать меня за руку, обнять меня, смотреть на меня так, как ты не смотришь на других женщин, или… — Её голос затихает. — Ну знаешь, как настоящие муж и жена вели бы себя друг с другом.
Я чешу подбородок, обдумывая свой недостаток опыта в этой области. Я никогда не был в настоящих отношениях, поэтому не совсем уверен, что мне делать и смогу ли я это вытянуть, но я готов попробовать.
«Хорошо».
Она пишет ручкой на бумаге, затем замирает. Её щёки заливаются глубоким розовым оттенком, когда её взгляд остаётся прикованным к странице.
— Для четвёртого правила… — Она сглатывает, затем смотрит на меня. — Нам, вероятно, не следует заниматься физической близостью.
Я приподнимаю бровь.
Она надувает щёки и делает глубокий вдох: — Секс, — говорит она, её глаза быстро оценивают мою реакцию, затем стреляют в бумагу.
Слово, слетающее с её языка, непреднамеренно устремляется прямо к моему члену.
Я сажусь обратно в кресло и печатаю на телефоне, затем поворачиваю экран к ней: «Если ты этого хочешь».
Её губы приоткрываются, и я клянусь, её зрачки слегка расширяются.
— Я имею в виду… — Она переводит взгляд обратно на бумагу. — Я просто не хочу, чтобы всё запуталось. К тому же, так ты всё равно будешь свободен быть с кем захочешь в это время. — Она пожимает плечами с напускным безразличием.
С кем захочу?
Прочистив горло, она говорит: — Думаю, последнее правило должно быть самым очевидным. — Я жду, пока она объяснит. — Ну, мы не можем влюбиться друг в друга. — Её глаза встречаются с моими на короткое мгновение, прежде чем она выводит слова на бледных линиях.
Влюбиться? Это не то, что я когда-либо испытывал. Не то, о чём я когда-либо думал. Но если бы и была одна женщина, в которую я согласился бы влюбиться, то это была бы…
— Думаю, это всё. — Она протягивает мне бумагу, я беру её и читаю её слова.
1. Мы разводимся после того, как Алина получит наследство.
2. Это наш секрет.
3. Мы притворяемся перед другими.
4. Никакого секса.
5. Не влюбляться.
— Итак… — Алина ёрзает на стуле. — Это всё?
Я делаю паузу, чтобы подумать, затем протягиваю руку, прося ручку. Она быстро вкладывает её в мою ладонь. Я переворачиваю страницу и пишу: «Ты будешь жить здесь».
Это не вопрос, а утверждение. То, которое заставляет меня усомниться в своём рассудке. Потому что для парня, который любит одиночество, почему это кажется и очевидным, и необходимым — чтобы она жила здесь со мной?
Её глаза расширяются.
— Ты хочешь, чтобы я жила здесь?
Я пишу: «Разве не будет выглядеть странно, если моя жена не будет жить со мной?»
Она тревожно закусывает нижнюю губу зубами.
— Я не подумала об этом. — Она кивает, глубоко задумавшись. — Думаю, ты прав. Так действительно будет разумно… Итак, да. Я могу это сделать. Будет приятно немного отдохнуть от моей дерьмовой квартиры. — Тихий смех слетает с её губ. — Что-нибудь ещё?
Я быстро пишу: «Ты больше не работаешь в «Тёмных желаниях».
— У меня нет выбора. Мне нужны деньги. Ну, если они меня ещё не уволили.
Я медленно качаю головой. Затем смотрю на страницу и пишу: «Я позабочусь обо всём, что тебе нужно на время этого соглашения. Твои счета, аренда, еда, одежда. Что бы тебе ни понадобилось — считай, что это уже решено».
Она фыркает.
— Что, как на содержание?
Я пожимаю плечом. «Конечно, если хочешь это так называть».
— Будь серьёзен.
«Я серьёзен». И чтобы доказать, насколько я серьёзен, я засовываю руку в задний карман, достаю бумажник, извлекаю самую толстую кредитную карту и протягиваю её через стол к ней.
Она смотрит на неё так, будто та может укусить.
— Я делаю это не ради твоих денег. — Её глаза смотрят на меня с серьёзным выражением, её брови хмурятся.
«Я знаю». Я хватаю блокнот и пишу: «Временно или нет, ни одна моя жена никогда не узнает, что значит нуждаться».
Она качает головой.
— Когда-нибудь ты сделаешь одну женщину очень счастливой. — Она улыбается и тянется за картой. — Я возьму её, чтобы сделать тебя счастливым. Но я не буду ею пользоваться.
«Посмотрим».
Она вздыхает.
— Но я, думаю, уволюсь из клуба. Я уже немного устала от всех этих хватаний и щипков. — Она морщится, сморщив лицо. — Может быть, я использую это время, чтобы найти другую работу.
Хватания и щипки…?
Я провожу рукой по лицу, отгоняя внезапную ярость, хлынувшую по моим венам.
Положив блокнот на кофейный столик, я откидываюсь на спинку кресла. Она протягивает руку, прося ручку, и я приподнимаю бровь в ответ.
— Мы должны подписать его. — Она выхватывает у меня ручку. — Контракт ничего не значит, если он не подписан.
После того как она подписывает своё имя, она возвращает его мне, и я делаю то же самое.
— Хорошо тогда. — Она отрывает лист бумаги от блокнота и откидывается на спинку кресла, зеркально отражая мою позу. — Я не могу поверить, что мы женимся. — Смех пузырьком вырывается из неё. — Это безумие?
Я пожимаю одним плечом и встаю, направляясь на кухню.
Действительно ли безумно временно жениться на красивой женщине, чтобы помочь ей получить наследство? Нет, я слышал и более безумные истории в нашем мире.
Открыв дверцу духовки, я позволяю восхитительному аромату разнестись по воздуху, вызывая слюнотечение. Я накладываю стейк на тарелку, нарезаю его ломтиками и раскладываю на две тарелки вместе с картофелем с травами.
— Это пахнет очень вкусно. — Алина заходит на кухню и, выбрав магнит на холодильнике, прикрепляет наши правила на его дверцу. Она разворачивается, бросает блокнот на стойку, затем прислоняется бедром к стене и скрещивает руки на груди, наблюдая, как я добавляю немного соуса для стейка на каждую тарелку. — Я понятия не имела, что ты умеешь готовить.
Я беру обе тарелки и ставлю их на стойку. Мой указательный палец сгибается в приглашающем жесте, чтобы она подошла, и я дёргаю подбородком в сторону стула.