Красота внутри

Это был заброшенный сарай поодаль от тропы, возможно, раньше служивший хлевом. Внизу обнаружились стойки, чтобы привязывать животных, и корыта, из которых их поили. Все еще крепкая лестница вела на чердак, где хранилось старое сено, пыльное и совсем высохшее.

Она решила, что лучше варианта не найти: сухо, есть крыша над головой, а от ночной прохлады можно укрыться в этом стоге. Вероника перекусила всухомятку — разводить костер побоялась, мало ли кто придет на огонек. Все равно вскипятить чай ей было не в чем. Пока она ела, почти стемнело, и, устав с дороги, она с удовольствием вытянулась на мягком сене, покалывавшем спину сквозь платье.

К таким долгим прогулкам она не привыкла, ни в этой жизни, ни в прошлой. Ноги гудели, спину тянуло, будто шла не налегке, а с мешком цемента на плечах. Глаза слипались сами собой, и вскоре она задремала.

— Эй! Ты здесь?

Громкий окрик заставил подскочить и чуть не вскрикнуть от испуга. Вероника зажала рот рукой, слушая, как кто-то ходит внизу. Сквозь щели пробивался свет фонаря. Можно было попробовать рассмотреть сквозь них, что происходит, но она оцепенела от страха и сидела на коленях, боясь шевельнуться.

«Это просто еще один путник, как и я, решил тут заночевать, вот и спрашивает, нет ли здесь уже кого-нибудь, — пыталась она себя успокоить. — Я ведь тоже спросила, прежде чем войти».

Но этот довод вовсе не успокаивал. Если незнакомец поднимется и найдет ее, то сможет сделать с ней что угодно, и никто даже не узнает..

— Ника! Ты тут? Я знаю, что ты здесь, отзовись!

Кажется, это не случайный прохожий. То ли в ее смерть не поверили, то ли Бекки проболталась, но кто-то ищет именно ее. И голос.. Она его узнала.

«Глупости, мне просто чудится, — подумала она. — Наверное, я буду слышать его еще долго, пока не забуду».

Ступени скрипнули, и у нее сжалось сердце. Бежать было некуда, спрятаться негде. Если только зарыться в сено, но уже поздно, он бы услышал.

Пара секунд — и перед Вероникой возникли рыжие вихры, подсвеченные керосиновой лампой, и насмешливые серо-зеленые глаза. Она отшатнулась от неожиданности. Слезы против воли потекли по щекам.

— Кажется, я сошла с ума, — пробормотала она. — И вижу галлюцинации, в этот раз настоящие.. Но что на тебе надето?

Вместо привычных красивых вещей из ее старого мира на нем была скромная, не сказать, бедная одежда по местной моде. Впрочем, он и ее носил на свой манер, с небрежной элегантностью, и грубые домотканые вещи выглядели удачно подобранным комплектом в стиле бохо.

— А, это. Пришлось взять, что дают, выбора не предложили. Спасибо хоть не голым посреди дороги бросили. — Он выбрался из люка в полу, сел напротив, поставил лампу на пол подальше от сена. — Опять ревешь! Я думал, будешь рада.

— Я думала, тебя развоплотили, — выдохнула она, все еще не смея к нему прикоснуться. Вдруг опять исчезнет, или пальцы пройдут сквозь него, как сквозь туман?

— Так и было. Но, видишь ли, тебя же невозможно хоть на пару дней оставить одну!

Протянув руку, Вероника дотронулась до его плеча. Осторожно провела кончиками пальцев вниз, положила ладонь на грудь. Живой, дышит, и сердце бьется, даже чересчур часто для такого спокойного тона, каким он говорил.

— Только вот я теперь обычный человек, все суперсилы отобрали. И доступ к небесной энциклопедии в том числе.

Она всхлипнула и бросилась ему на грудь, прижалась всем телом, стиснула в объятьях и замерла. Он гладил ее по спине, по волосам, приговаривая всякие успокаивающие глупости.

— Мне все равно, я даже ни о чем спрашивать не стану, — шептала она, глотая слезы. — Будь кем хочешь — человеком, призраком, галлюцинацией, только не уходи.

— Куда же я денусь, — ответил он, целуя ее в висок. — Останусь, пока не прогонишь. Только скажи, как тебе такое в голову пришло? Чем думала заниматься, ты же ничего не умеешь? Как вообще собиралась одна выживать?

— Что-нибудь придумаю. Может, открою новую школу танцев. Или буду деревенских детишек грамоте учить. Или сиделкой устроюсь — я же когда-то курсы заканчивала. Ты не бойся, не пропадем.

— Если честно, вот эти тряпки — все, что у меня есть.

— Ты что, тоже сбежал?

— Что ты! Отпустили, сам не знаю, почему. Правда, я утащил кое-какую информацию напоследок, но для начала все же понадобится где-то раздобыть денег, — извиняющимся голосом произнес он. — Причем срочно — через два дня состоится забег с фантастическим результатом..

Усмехнувшись, Вероника высвободилась из объятий, пошарила в своей корзине и вручила ему полотняный сверток. Он развернул, взвесил пачку купюр в руках и присвистнул.

— Неплохо! Но ты что же, мне их отдаешь?

— Я готова отдать тебе все, что у меня есть, и не потребую отчета, — сказала она, придвигаясь ближе, и слегка толкнула его, вынуждая откинуться назад, в мягкий стог.

— Погоди, ну что ты делаешь, — укорил он. — Тут везде сено, грязь, мыши нагадили. В этом мире вряд ли научились нормально мышиную лихорадку лечить, так что ничего лучше не трогай. И пальцы не облизывай.

— Пальцы, — шепнула она, сминая край его рубахи, — я облизывать не собираюсь.

— Хотя.. под одежду мыши не забирались, так что здесь можно. И вот здесь.. ммм, а еще вот тут..

— Я понимаю, вечность тебе наскучила, — сказала Вероника, приподнимаясь. — Но все же не мог бы ты хоть немного помолчать?