Красота внутри

Глава 21

Даже если слухи про Альберта были правдой, он никак не выдал себя. Приглашение в Замок Роз воспринял спокойно, даже обрадованно, только слегка пожурил жену за то, что забыла про письмо и не предупредила заранее.

— Я ведь мог куда-нибудь уехать с утра, дорогая, — с ласковым укором сказал он.

— Интересно, какие у тебя в нашей глухомани могут быть дела, — спросила Вероника, пристально на него глядя. — Я никогда не спрашивала, где ты целыми днями пропадаешь, но кажется зря.

Выражение его глаз не изменилось, ни один мускул не дрогнул на лице. Она чуть было не пожалела о том, что сходу поверила в грязные слухи.

— Выезжаю на прогулки, иногда навещаю соседей или охочусь, — ответил Альберт, но следующая фраза вновь заставила Веронику усомниться в его честности. — Ты можешь спросить егеря, или конюха, или братьев Моретти — любой из них подтвердит, что был со мной.

— Рано начал оправдываться, я тебя ни в чем не обвиняла и не собираюсь. Если только в том, что неосмотрительно даешь повод для сплетен. Впредь будь любезен, избавь меня от этого унижения.

Не позволяя ему возразить, Вероника резко развернулась и сбежала с крыльца, спеша усесться в открытую двухместную коляску — Альберт вряд ли станет выяснять отношения при кучере.

В прошлой жизни ей доводилось сталкиваться с изменой и слышать примерно те же отговорки. Вечно находился какой-то друг, который подтверждал: да, вчера твой был со мной в баре. И она верила, пока бывалая подружка чуть ли не силой заставила позвонить сразу двум его лучшим друзьям. Поверить в то, что ее бойфренд провел вечер в двух местах одновременно, Вероника не смогла.

«Тогда я хотя бы расстроилась, едва его не придушила, — вспоминала она, и казалось, будто это все происходило невероятно давно, сотни лет назад. — А сейчас ничего не чувствую, разве что.. мне его жалко?»

Она покосилась на Альберта, с плохо скрываемой грустью смотревшего на дорогу. Ему-то точно не все равно: наверняка беспокоится о своей репутации, к тому же отец за такую выходку ему спуска не даст. А ведь, по сути, кому он изменил? Навязанной жене, брак с которой — чистая формальность?

— Прости, я погорячилась, — тронув его за локоть, сказала Вероника. — Сама не понимаю, что на меня нашло.

— Что ты, я вовсе не обиделся. Я же вижу, ты устала — слишком много работаешь в последнее время. Давай оставим дела на управляющего и поедем на воды, отдохнем, развеемся, — он обернулся, явно вдохновленный этой идеей. — Возьмем с собой Ребекку, а еще лучше — пригласим его высочество с супругой. Будет весело!

— Да, конечно, — вежливо отозвалась Вероника. — Как-нибудь обязательно съездим.

«А лучше возьми Бекки, управляющего, горничную с кухаркой и всех соседей и поезжайте, а меня оставьте, наконец, в покое».

Принц с Афелисой приняли их на веранде, предложили выпить вина с легкими закусками и немедленно отправиться в сад, по дорожкам которого Веронике предстояло совершить первую в жизни поездку на лошади.

Во время непременной светской беседы она украдкой присматривалась к окружающим: неужели принц или Афелиса в курсе ее семейных неурядиц? Однако все трое держались как обычно: непринужденно болтали, улыбались и вообще вели себя, как подобает добрым знакомым.

Вероника было расслабилась и решила, будто Ли Барри преувеличивал, и, что бы там на самом деле ни случилось, сплетни не разошлись за пределы усадьбы. Но когда принц повел гостей в сад, она поймала мимоходом брошенный взгляд Афелисы, от которого стало не по себе.

В нем читалась жалость и что-то похожее на вину. Вероника вспомнила, что они давно не виделись, а ведь раньше бегали друг к другу при каждом удобном случае. Афелиса даже ни разу не послала записку. Когда они вообще разговаривали в последний раз?

«До ссоры с ангелом, это точно. И до того дня, как мы танцевали танго и.. — в душе зашевелились неприятные, совершенно дикие подозрения. Ведь выбор у Альберта невелик.. — Нет! Ерунда какая-то. Ладно он, но она бы точно на такое не пошла!»

Внезапно она поняла, что не так уж хорошо знает Афелису. Пусть она производит впечатление разумной, сдержанной и порядочной девушки, но Вероника давно заметила, что все ее новые знакомые прекрасно владеют искусством создавать нужное впечатление. Только вот действительности оно соответствует далеко не всегда.

Разве что Хьюго и Диего Гарреты не заботились о том, что о них думают окружающие, но и это могло быть частью игры на публику, к тому же они не относились к аристократам. Буржуазия, сословие, презираемое знатью и ненавидимое бедняками, как учили в школе на уроках истории.

«Но почему-то мне с ними гораздо проще, они хоть ничего из себя не строят и решают проблемы, а не прячутся за вежливыми улыбочками», — подумала Вероника, глядя, как принц с Альбертом оживленно обсуждают статного вороного коня.

— Я все знаю, — шепнула она Афелисе, пользуясь тем, что они оказались поодаль от остальных.

Ожидая увидеть в ее глазах удивление. Или, на худой конец, то самое выражение, как у Альберта: «не понимаю, о чем ты». Тогда можно будет хотя бы сделать вид, что ничего не было.

— После поговорим, — процедила Афелиса сквозь зубы и подхватила ее под руку. — Дорогой, Доминика обязательно должна прокатиться на моей Миранде. Правда, она хороша?

Вероника перевела взгляд на принца. Тот передал узду вороного коня Альберту, подошел к изящной тонконогой лошадке и похлопал ее по холке.

— Если ты согласна ее уступить, дорогая, — с улыбкой произнес он. — Впрочем, подруги должны всем делиться друг с другом, не так ли?

Афелиса послала ему ответную улыбку, но по руке, лежавшей на локте Вероники, пробежала дрожь. Вероника почувствовала страх за подругу: если все это правда, ей придется хуже всех. Принц — не Альберт. Он не станет закрывать глаза на измену и наверняка не простит.

Она накрыла ладонь Афелисы своей, но принц велел подойти ближе, пришлось отпустить ее и подчиниться.

Лошадь по имени Миранда недоверчиво косила на незнакомку голубым глазом, но оставалась на месте — рука хозяина все еще касалась ее, заставляя послушно ждать седока.

Кобылица была удивительной масти, Вероника никогда таких не видела. В тени дерева она выглядела светло-кремовой, а когда принц вывел ее на солнце, засияла серебристыми переливами, будто перламутровая. Казалось, каждая шерстинка ее гладкой шкуры была сделана из драгоценного металла.