Сломленные во тьме

Глава двадцать седьмая

Скарлетт

Я падаю на нашу кровать, всё ещё в красном атласном платье. Оно облегает моё тело, как вторая кожа, но мне не терпится снять его и натянуть одну из футболок Лео.

— Устала, малышка?

Лео снимает запонки и медленно закатывает рукава своей белоснежной рубашки. Мой взгляд скользит по его мускулистым предплечьям, покрытым чёрными татуировками, опускается к его мощным пальцам. Я прекрасно знаю, на что они способны.

Я сглатываю и качаю головой, внезапно чувствуя, что сон как рукой сняло. Пальцы скользят по мягкой ткани платья, каждая клеточка моего тела будто горит. Он подходит к кровати, смотрит на меня сверху вниз. Его костяшки касаются моей щеки, скользят по шее.

— Ты была великолепна сегодня, — хвалит он. — Особенно когда устроила небольшое шоу для губернатора.

Я облизываю нижнюю губу.

— Я хотела, чтобы он знал, кому я принадлежу.

Одобрительный стон вырывается из его груди, и моё тело тут же вспыхивает от желания. Его пальцы медленно скользят по моей ключице, затем опускаются ниже. Дыхание перехватывает, когда подушечки касаются кожи.

— Я хотел поговорить с тобой кое о чём, — говорит он, внимательно наблюдая за мной, пока его пальцы продолжают играть с тканью платья.

Я с усилием отгоняю накатывающее возбуждение, сжимая бёдра.

— О чём?

Он на секунду задерживается, затем открывает тумбочку и достаёт… нож.

Всё во мне напрягается. Мир вокруг будто замирает.

— Ч-что это? — Холодная дрожь пробегает по коже.

— Доверься мне, — мягко говорит он, чувствуя мой страх. Его свободная рука касается моей щеки, большой палец скользит по губе. — Мауро предложил научить тебя пользоваться ножом, чтобы ты могла защищаться. Я согласен. — Я начинаю отрицательно качать головой, но он продолжает: — Он не знает, как ты к ним относишься. Он не знает твоей истории, потому что это только между нами. — Он кладёт нож на тумбочку и садится на край кровати, разворачиваясь ко мне. — Если ты готова, я думаю, это поможет тебе вернуть власть, которую Дьявол до сих пор держит над тобой из-за этого предмета. — Его взгляд на секунду теряется в пространстве, затем возвращается ко мне, и в его глазах мелькает что-то, чего я раньше не видела. — Я хочу быть уверен, что ты сможешь защитить себя, если со мной что-то случится.

Мои губы приоткрываются, сердце бешено колотится. Почему с ним что-то должно случиться?

— Я не вечен, малышка. — Он улыбается, но в этой улыбке — грусть. Сожаления и страхи. — Ты же знаешь, чем занимается моя семья. Это опасно. Смертельно опасно. И если со мной что-то произойдёт… — Он замолкает, опуская голову. — Меня убивает мысль, что я не подготовил тебя как следует. Что подвёл тебя.

Я приподнимаюсь, беру его лицо в ладони.

— Ты сделал для меня за эти месяцы больше, чем кто-либо за всю мою жизнь. Ты не подвёл меня. Ты спас меня.

Я притягиваю его к себе, отчаянно жаждая близости. Его губы отвечают мне с такой же страстью, но уже через мгновение он отстраняется, изучая моё лицо.

— Ты самая смелая женщина, которую я знаю. — Он прижимает лоб к моему. — И поэтому я уверен, у тебя получится. Дай мне помочь тебе. — Он отводит волосы с моего лица, не отрывая тёмного взгляда. — Пожалуйста.

Меня поражает его мольба. Этот человек никогда ничего не просил у меня, но сейчас он не просто просит — он умоляет позволить ему помочь мне сразиться с моими демонами.

Я киваю, дыхание учащается, когда я сдаюсь.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала?

— Я хочу, чтобы ты перестала видеть в ноже слабость и начала видеть силу.

— Как?

Он откидывается назад, и в его взгляде появляется приказ.

— Ложись.

Я нервно кусаю губу, отгоняя все сомнения и страхи. Устраиваюсь на подушке, волосы растекаются вокруг, и я замираю в ожидании.

Лео берёт нож, осторожно держа его. Когда он подносит его к моему сердцу, внутри меня расцветает паника. Грудь тяжело вздымается, пальцы впиваются в простыню.

— Кто я, Скарлетт?

— Л-Лео.

Он качает головой, и на его губах появляется хищная улыбка.

— Кто. Я?

— Ты… ты мой муж.

— Верно. — Он приближает остриё ножа к моей коже, оставляя всего дюйм расстояния. — Я когда-нибудь причинил бы тебе боль?

— Н-нет.

— Ты доверяешь мне?

— Жизнью, — выдыхаю я, сердце колотится бешено.

— Хорошо. — Лезвие едва касается кожи, и я вздрагиваю. — Тебе дорого это платье?

Я качаю головой, не отрывая от него взгляда.

Лезвие скользит вниз, достигает края красной ткани и разрезает её, как масло. Лиф распадается на две части, обнажая грудь.

С точностью ювелира он проводит холодным кончиком ножа по моей груди, обводит вокруг соска. Оба тут же твердеют, когда лезвие слегка касается их, и внизу живота вспыхивает огненная волна. Его глаза темнеют, с жадностью впитывая мою реакцию.

Зная мой прошлый опыт с ножами, я должна была бы испугаться. Дрожать от ужаса, умолять его остановиться.

Но я не хочу.

Не когда я доверяю этому мужчине каждую частичку своей израненной души.

И не когда моё тело умоляет о продолжении.

— Лео… — вырывается у меня, я никогда ещё не была так возбуждена. Вцепляюсь в простыни, пальцы сжимают атлас. Ощущение смертоносного металла на моей тёплой коже — греховно сладко.

Он медленно ведёт лезвие между грудями, затем по животу.

— Чьё это тело?

— М-моё.

— Верно, малышка. И что ты скажешь, если захочешь, чтобы я остановился?

— Остановись.

Один уголок его губ приподнимается.

— Умничка.

Лезвие опускается ниже, обнажая всё больше кожи, и моё тело дрожит от… страха? Нет, не страха. От предвкушения. Каждый нерв будто оживает.

Когда платье полностью разрезано посередине, между ног нарастает пульсирующая потребность в нём — и по тому, как его взгляд скользит по моему телу, задерживаясь на покрасневшей коже, он это прекрасно понимает. Я сжимаю бёдра, пытаясь усмирить дикое желание, но это бесполезно.

— Хочешь, чтобы я помог, малышка? — Голос Лео низкий, обволакивающий.

Я без тени стыда киваю.

Кончик ножа упирается в кружевные трусики, и одним резким движением он срывает их с меня. Я стону, когда ткань натягивается, создавая восхитительное трение, от которого перехватывает дыхание.

Я внезапно осознаю, что лежу перед ним полностью обнажённая, а он сидит рядом, одетый с ног до головы.

И это только подливает масла в огонь.