Сломленные во тьме

Дышу ровнее. Впервые высказала всё это. Он воспитал покорную дочь, которая принимала только боль, страх и неуверенность. Но не любовь. Никогда.

И хотя я мечтала сказать это ему в лицо, всё равно приятно, что он слышит это через шесть футов земли.

Не знаю, сколько времени проходит, когда за спиной возникает знакомое присутствие. Кожаная куртка ложится на плечи.

— Простудишься.

Поднимаю глаза на Лео. Тысячи эмоций бьются внутри, но, встретив его взгляд, успокаиваюсь. Он протягивает руку, и я беру её, позволяя притянуть себя к нему.

Безопасность. Это то, что я чувствую рядом с ним.

Его пальцы осторожно отводят мокрые пряди, другая рука обнимает за талию, прижимая к груди.

— Я плохая, если радуюсь смерти отца? — спрашиваю, глядя в его темные глаза.

Мускул на скуле дергается.

— Он был жесток с тобой, Светлячок?

Киваю. Не могу выговорить, через что он меня заставил пройти. Особенно после того, как я потеряла защиту поместья.

Лео стирает дождь с моих щек. От этого нежного жеста подкашиваются ноги, но его рука крепче держит меня.

— Почему ты никогда не говорила мне?

— Не могла. Когда мы жили здесь, он грозился расправиться с вами, если я кому-то расскажу. Знал, как вы для меня важны. Это был его козырь. — Рыдаю, горячие слезы смешиваются с дождем. — А когда увез меня, запретил даже думать о вас. И это убивало. Каждый день я хотела вернуться. Но не могла рисковать. Если бы он причинил вред вашей семье… это была бы моя вина. Я не пережила бы, если бы что-то случилось с… — с тобой… — с кем-то из вас.

Он прикладывает ладонь к моей щеке. Я закрываю глаза.

— Твой отец никогда не был ровней Алари.

— Теперь я это знаю, — шепчу я, открывая глаза. — Но я боялась. И еще я была в… — Любви. Обрываю себя. Не сейчас. И никогда. Лео дал понять свои чувства, и я должна это уважать.

Он не хочет меня.

Больше нет.

Не так, как раньше.

Раньше его взгляд заставлял сердце бешено колотиться. Но с момента свадьбы я ни разу не видела в его глазах того огня.

Пора перестать ждать большего.

— Я бы хотел, чтобы он был жив, — вдруг говорит он спокойно. Глаза расширяются. — Только чтобы убить его своими руками за всё, что он сделал с тобой.

Прижимаюсь лбом к его груди. Мокрая белая футболка просвечивает, обнажая татуировки. Над сердцем — маленький цветной рисунок, но разглядеть его сложно.

— Пойдем домой. — Его руки мягко скользят по моей спине. — Наполню тебе ванну, разожгу камин.

Я улыбаюсь. Теплая ванна, камин, книга — идеальный конец дня.

Отступаю, ожидая, что он захочет дистанции, но он сжимает мою руку и ведет к машине. Илай уже уехал.

Когда мы подъезжаем к дому, дождь неожиданно прекращается. Выхожу из машины, и солнце пробивается сквозь тучи, озаряя дом.

— Мы дома, — говорит Лео, беря мою руку.

Смотрю на дом — мрачный, крепкий, прекрасный — и впервые осознаю: это и мой дом тоже.

— Мы дома, — тихо повторяю я, и всё вокруг кажется иным.

Но не говорю ему, что дом для меня — это всегда он.