Страница 21 из 55
От этих горьких воспоминаний на глаза у нее навернулись слезы, она поникла головой и расплакалась.
Некоторое время спустя, облегчив слезами душу, Жюльенна снова обрела самообладание и встала, чтобы возвратиться в дом. К своему удивлению, она увидела перед собой Дэра, и сердце ее затрепетало от радости. Он кивнул на розовый куст и сказал с легкой грустью:
— В то лето я проникся к этому растению такой любовью, что позже, купив это имение, распорядился разбить здесь розарий. Я люблю приходить сюда и предаваться воспоминаниям…
— Пожалуй, я лучше пойду домой, — сказала Жюльенна, вновь ощутив душевную боль от его слов. — Нам нет смысла находиться здесь вдвоем, все равно Риддингэм этого не увидит.
— Не торопитесь! — воскликнул маркиз и, отойдя от ограды, сделал пару шагов в ее направлении. — Побудьте со мной еще немного.
Жюльенна кивнула, однако попятилась к скамейке. Дэр подошел к ней вплотную и спросил:
— Почему вы здесь уединились? Вас что-то тревожит? Вы плакали? Я вижу следы слез на ваших щеках.
— Мне просто захотелось побыть немного одной, — сказала Жюльенна. — А взгрустнулось мне потому, что я вспомнила маму…
— Понимаю… — промолвил Дэр. — Вы слишком много работали в последнее время и стали излишне сентиментальны. Вам надо отдохнуть и расслабиться. Скажите, вам нравится быть актрисой? Чем вас привлекает эта профессия?
Серьезный тон, которым были заданы эти вопросы, насторожил Жюльенну, и она ответила честно:
— Мне нравится перевоплощаться на сцене в другого человека, я как бы проживаю при этом иную жизнь.
— Или прячетесь под чужой личиной? — пытливо вглядываясь в ее лицо, спросил маркиз. — Это помогает вам хотя бы ненадолго забыться. Я вас верно понял?
— Да. — Она была поражена его проницательностью. На сцене сонм ее кошмаров на время отступал.
— Что ж, если вы снова почувствуете такую потребность, находясь в моем доме, это станет верным знаком того, что я никудышный хозяин и не умею развлекать своих гостей. Пожалуй, мне стоит подумать над тем, как поднять вам настроение. — С этими словами он шагнул к ней, намереваясь ее поцеловать и обласкать.
Жюльенну бросило в жар, она попятилась к скамейке, говоря:
— Но меня вовсе не интересует то развлечение, которое у вас на уме, лорд Уолвертон.
— Что же я могу с собой поделать, если розарий пробуждает во мне желание предаться восхитительной амурной игре? — промурлыкал он и, хищно осклабившись, развел в стороны руки.
По-моему, вы готовы заниматься этим всегда и везде, — пробормотала Жюльенна, пытаясь укрыться за статуей. Нервы ее напряглись, словно скрипичные струны, она с замиранием сердца ждала, что Дэр вот-вот извлечет свой смычок и начнет играть им быстрый вальс. Маркиз плотоядно облизнулся и бархатисто промолвил:
— Отчего бы вам не снять платье, мое сокровище?
— Вам не кажется, что вы слишком много себе позволяете, милорд? — возмутилась Жюльенна и замерла, ощутив спиной холодный мрамор.
— Я позволяю себе лишь хотеть вас, моя дорогая, — ответил маркиз, пожирая ее взглядом. — Вас, и только вас, моя драгоценная жемчужина! Пожалейте меня, облегчите мои страдания!
— Оставьте меня, маркиз, — чуть слышно проронила Жюльенна, трепеща от вожделения. — Не надо, Дэр…
Он обнял ее рукой за талию и впился ртом в ее шею, словно вампир. Жюльенна грудным голосом взмолилась:
— Дэр! Прекрати!
— Но ведь ты сама хочешь этого, — густым баритоном промолвил он, сжимая ее тугую ягодицу и лаская другой ладонью ее грудь.
Она запрокинула голову, рассыпав шелковистые волосы по плечам, и простонала:
— Нет, Дэр, я не стану предаваться с тобой любовной игре!
— И не нужно, мое сокровище! — прохрипел он. — Я все сделаю сам. Позволь мне лишь приласкать тебя ртом и руками. Я хочу видеть, как ты впадешь в упоительный экстаз и завибрируешь в оргазме.
Сказав это, маркиз тотчас же стал расстегивать ширинку.
Глаза Жюльенны чуть было не вылезли из орбит, а рот ее открылся, когда, выпрыгнув из штанов, на нее уставился своим единственным слезящимся глазом алчный разъяренный дракончик, головка которого быстро багровела на солнце.
— Боже! Ты совсем обнаглел, Дэр! — наконец прошептала она.
— Признайся, что тебе это нравится, мое сокровище! Взгляни на это чудо природы! Не правда ли, оно само совершенство? — бесстыдно процедил маркиз. — Можешь погладить его по головке.
Он схватил ее за руку и положил свое причинное место ей на ладонь. Жюльенна отпрянула, отдернув руку, и вскричала:
— Ты просто спятил от похоти! Нас могут увидеть…
— Нет, все катают шары на газоне возле дома. К тому же за изгородью нас не видно снаружи, — возразил маркиз и, опустившись на колени, задрал подол ее платья.
Его намерения стали ей понятны, и она оцепенела, почувствовав, как внизу живота возникает ощущение тяжести. Дэр слегка раздвинул ей ноги и начал покрывать их жаркими поцелуями. По ее коже побежали крохотные огоньки.
— Не надо! — Это прозвучало как мольба не прекращать.
— Лучше помолчи и расслабься, тебе понравится, — сказал маркиз уверенным тоном опытного любовника и стал колдовать над преддверием ее вместилища наслаждений, обтянутым тончайшим муслином панталончиков.
По телу Жюльенны пробежала дрожь, она шумно втянула носом воздух, пропитанный ароматом роз, и выпятила набухшие груди. Одним движением Дэр ловко стянул с нее влажные панталоны и плотоядно уставился на ее райские кущи. Жюльенна застонала от нетерпения. Маркиз самодовольно промурлыкал:
— Вот видишь, ты уже растаяла, хотя я еще ни разу даже не поцеловал тебя туда…
От этих слов нектар потек из нее еще обильнее. Дэр незамедлительно ввел два пальца в ее — заветную расселину, и глаза Жюльенны подернулись поволокой. Другой рукой он сжал одну из ее тугих ягодиц и, склонив голову, принялся дразнить языком ее чувствительные розовые лепесточки, не забывая и о волшебном пестике. Припав спиной к статуе, Жюльенна выпятила низ живота и заскулила, признавая тем самым свою капитуляцию. Язык Дэра проник еще глубже в ее вместилище чистой радости, доставляя ей божественное наслаждение, и она замотала головой, взлетая к небесам…
Маркиз впился в ее трепещущую плоть всем ртом, сжав ее ягодицы сильными пальцами, и стоны Жюльенны стали громче. Она отчаянно замотала головой и едва не упала, более не в силах держаться на ослабевших ногах. Но мраморная статуя и руки Дэра поддержали ее обмякшее тело, а язык маркиза, проникший в ее горячий влажный потайной тоннель, не позволил ей потерять сознание от переполнявших ее чувств. Дыхание Жюльенны стало учащенным и прерывистым, она содрогнулась и бессильно обмякла, зажмурившись от неописуемого удовольствия.
Выждав, пока горячая волна, накрывшая ее, отхлынет, Дэр запечатлел на ее пульсирующей женственности жаркий поцелуй, распрямился и принялся самозабвенно ублажать себя рукой, сжимая пальцами свое пунцовое причинное место. Жюльснна открыла глаза и впилась пламенным взглядом в блестящую пурпурную головку его мужского жезла.
Внезапно сосредоточенное лицо Дэра исказилось в болезненно-блаженной гримасе, костяшки его пальцев побелели, он издал хриплый стон и, вытаращив налитые кровью глаза, исторг струю семени прямо на розовый куст. Жюльенна сглотнула слюну и обтерла тыльной стороной ладони свой вспотевший лоб.
Маркиз пробормотал нечто маловразумительное, обтер своего присмиревшего драконника платком и, застегнув панталоны, с кривой ухмылкой изрек:
— Что ж, пожалуй, теперь можно возвращаться домой, мисс Лоран.
Жюльенна растерянно взглянула на спущенные панталоны и принялась приводить себя в порядок.
Все остававшиеся до отъезда с виллы маркиза дни Жюльенна пребывала во взвинченном состоянии, тоскуя по его оральным ласкам. Когда же Дэр находился с ней рядом, она впадала в истерику и старалась не смотреть в его сторону. Рассудок ее был явно поврежден бесцеремонной последней атакой лорда Уолвертона, а нервы основательно потрепаны. Изголодавшаяся по любовным играм за многие годы одиночества, она уже не могла думать ни о чем, кроме как о тех сладостных ощущениях, которые познала в розарии. Только с Дэром она почувствовала полную раскованность, только одному ему могла доверить свои подлинные мысли и чувства.