Страница 58 из 76
Глава 17
Вскоре я услышал стук копыт, и буквально через секунду рядом со мной оказался Вильям Грасс. Он даже не стал тратить время на лишние вопросы и, соскочив с лошади, тут же выплеснул энергию.
Над моим телом мгновенно сформировался целительский кокон.
— Арес… — прошептал Вильям, пока вливал силу в плетение. — Как ты вообще еще дышишь?
Я разомкнул веки.
— Дар крови… — прохрипел я. — Вильям… выведи некроэнергию. Остальное я беру на себя.
— Что значит на себя? — тут же спросил он.
— А то, что у меня не получается выводить некроэнергию и заниматься восстановлением сердца одновременно…
Грасс посмотрел на меня.
— Хрен знает что, — проворчал он и тут же добавил. — Понял тебя, действуем.
Он начал активировать несколько конструктов сразу. В моем аурном зрении это выглядело так, будто многомерные пентаграммы накладывались друг на друга, сплетаясь в сложнейшие геометрические фигуры. Наконец он направил основной конструкт прямо в мою рану.
Я почувствовал, как некроэнергия, оставленная Софьей, начала распадаться. Тогда же я запустил процесс регенерации.
Вот только на самотёк этот процесс нельзя было оставить. Всё-таки воссоздание сердца это не обычная регенерация кожи.
Используя свою собственную кровь в качестве строительного материала, я начал плести каркас. Сначала магистральные сосуды, аорта, легочные артерии. Я чувствовал, как срастаются стенки, как формируются клапаны… эти тончайшие перепонки, которые должны будут выдерживать давление.
Вот только начав заниматься сердцем я поймал себя на мысли, что могу улучшить его. И, немного подумав, стал проводить к сердцу энергоканалы, укреплять стенки клапана, но при этом оставлял им эластичность.
Когда пришел черед мышечной ткани я слой за слоем наращивал волокна, соединяя их в желудочки и предсердия. И снова вплёл в них энергоканалы. Приходилось быстро прокручивать модели поведения сердечной мышцы и не просто создавать кусок плоти, а заставить его работать синхронно, восстановить проводящую систему, чтобы каждый импульс искры заставлял мышцу сокращаться в нужном ритме. Сращивание мельчайших капилляров, воссоздание коронарных артерий, питающих сам орган…
Когда я закончил и первое самостоятельное сокращение нового сердца толкнуло кровь по жилам, на площади уже стояла глубокая ночь. Я тяжело вздохнул, чувствуя запредельную усталость. Вокруг, оказывается, была целая толпа — Вильям Грасс, Мишель, даже Сэм стоял рядом. Люди, простые ремесленники, купцы, гвардейцы, всё это время наблюдали за моими магическими манипуляциями.
Я осторожно пошевелился и опустил взгляд на свою грудь. И ничего, кроме того, что молодая кожа была заметно белее остальной, не напоминало о том, что еще несколько часов назад здесь была смертельная дыра.
— Что произошло? — Сэм подошел ко мне, протягивая руку и помогая подняться.
Я огляделся по сторонам, ловя на себе сотни восхищенных взглядов.
— Лучше не здесь, — ответил я.
Старший брат понимающе кивнул, сделал жест гвардейцам и те тут же подогнали повозку.
— Да я бы мог и на коня сесть… — проворчал я, но Мишель возразил.
— Вот еще! — ухмыльнулся он. — Ты только что тут без сердца валялся, Андер. Кстати, — его глаза весело блеснули, — теперь слова про «бессердечную тварь» тебе подходят как никогда раньше.
Я не удержался и слабо улыбнулся.
— Миша, это самая ужасная шутка, которую я от тебя слышал.
— Да ладно тебе, не обижайся. Мне же тоже сердце восстанавливали, если ты помнишь.
— Вот именно, восстанавливали, — сказал я. — Это несколько разные вещи.
Мишель похлопал меня по плечу.
— Анд… брат. Я просто рад, что всё обошлось. Пожалуйста, не пугай меня так больше.
— Постараюсь, — ответил я.
Когда мы наконец оказались в замке, я выложил им все. Рассказал про свою вылазку, про вестниц, про подземный город, про Саями… и, конечно же, про Софью Стикс. Когда речь зашла о ней, лица братьев нужно было видеть.
— Я правильно понял, ты не оговорился, когда назвал её адептом Вефнира? — спросил Мишель. — И она помогает этому богу вернуться?
— Да, всё правильно. — Я залпом осушил бокал виски, поданный Сэмом. — Наш разговор… я, конечно, передал не слово в слово, но суть именно такая. Софья, это больше не Софья.
Сэм подошел к мини-бару, налил всем еще по одной и снова занял место во главе стола.
— Знаешь, Андер… — он посмотрел на меня. — Если бы мне рассказал об этом кто-то другой, я бы не поверил. Но ты… проклятье, это же меняет вообще всё.
— Да уж, — сказал Мишель. — И что ты намерен делать дальше?
В этот момент в залу постучали и к нам вошёл Планше. Он подошел не к Сэму, а сразу ко мне, протягивая небольшой запечатанный конверт.
— Вам послание, милорд.
— Что там пишут? — Мишель подался вперед. — И от кого?
Я повертел письмо в руках, чувствуя исходящий от бумаги знакомый аромат.
— Ты не поверишь… — прошептал я.
— Да ладно! Это Софья? — Мишель вскочил с места.
Я вскрыл конверт и быстро пробежал глазами по строчкам.
— Да. И она пишет… что если я сообщу содержание нашего разговора кому-то, кроме вас, то… последуют «неизбежные последствия».
Мы все переглянулись. Даже Планше, который не успел уйти, заметно напрягся. Он не знал сути, но даже то, что услышал, не предназначалось для его ушей. Сэм сделал резкий жест рукой.
— Планше, ты ничего не слышал. Можешь быть на сегодня свободен.
— Благодарю, милорд, — управляющий низко поклонился и вышел, закрыв за собой двери.
— И какие последствия нам может устроить Софья Стикс? — Мишель посмотрел на меня.
— Сэм, Мишель, — я повернулся к старшим братьям, — она мне вырвала сердце. Она подстроила войну между Пустошью и людьми. Она уничтожила несколько городов вестников… Она абсолютно, окончательно ебнутая сука. И я даже предположить не могу на что она способна теперь. Я говорю не про чистую силу, а про то, что она сумасшедшая. Когда я с ней разговаривал, это был другой человек. Предсказать, что она сделает за разглашение информации, я просто не берусь. — Я сделал паузу. — Она может пойти на всё, что угодно. Вплоть до похищения наших близких, до убийства.
— И что нам делать? — серьёзно спросил Сэм.
— Я не знаю, — ответил я, и тут же добавил. — По крайней мере, одно радует, она пока не направляет на Виндар орды нежити, сконцентрировавшись на других целях.
— От этого нам не легче, — произнёс Мишель.