Страница 35 из 40
ГЛАВА 18
– Чего ты радуешься?
Злость накрывает меня все сильнее.
– Знала бы ты, как сейчас заводишь меня.
Я закатываю глаза от всей невообразимой тяжести момента и, шлепнув Стаса еще разок, обхожу его слева.
По дороге вынимаю телефон из сумки и пытаюсь отыскать приложение для вызова такси.
Стас выхватывает у меня смартфон и сует в карман своих черных брюк.
– Эй! – прыгаю перед ним, как детсадовка перед старшеклассником. – Верни!
– Нам нужно поговорить. Идем в дом.
– Не–а, – верчу головой и рукой «тучи» разгоняю, – у тебя ничего не выйдет.
– Саш?
Смотрит на меня с обожанием и яростью. Взрывоопасный коктейль. Я вздыхаю громко и практически бегу к его чертовому дому.
Залетаю в прихожую, где быстро раздеваюсь и снимаю обувь.
– Я никогда не извиняюсь. И сегодня ты от меня извинений не получишь.
Басит он где–то неподалеку.
– Я уже поняла, Стас. Ты привлек к афере тетку.
Он усмехается, а я, сбросив все лишнее, прохожу в гостиную с минимумом мебели и предметов интерьера.
– Я не мог иначе. Ты бы ни за что не согласилась встретиться со мной, после того что…
– Что ты улетел в Москву с моим братом, ничего мне не сказав?
– И это тоже.
– Тоже? Ах, ты про свою беременную подружку вспомнил? Это хорошо. Ведь она была более чем убедительна в своих заявлениях по поводу аборта.
Стас краснеет. Этот мужчина не привык к такому отношению. Его слово – закон, его решения – всегда верны. А сейчас происходит абсолютная вакханалия по всем фронтам. И он в эпицентре неразберихи.
– Снежана беременна. Но не от меня.
Снежана? Господи, да это просто дешевый фильм про богатого мужика и эскортницу.
Я не собираюсь это всё слушать!
Резво обхожу его слева, наспех пытаюсь натянуть сапоги.
Они гады, сопротивляются. Я путаюсь в голенищах.
Стас с легкостью хватает меня за талию и прибивает к стене. Я, даже вытянув носочки, не могу коснуться пола.
– Опусти…
Шиплю сквозь крепко стиснутые зубы.
– Что ты, мать твою, делаешь, Саш?
– Я хочу уйти!!!
А минуту назад тайфуном влетела в "кошачий домик"...
Дурдом...
Вцепляюсь в его плечи и ногами пояс обхватываю, чтобы удержаться. Стас воспринимает это по–своему. Улыбается фривольно, перемещает ладони на мою попу.
– Стас!
– Что? – нагибается, склонив голову в бок. – Давай, что у тебя еще для меня есть? Хук, джеб, апперкот?
– Просто отпусти и всё.
– И? Ты умотаешь, поджав хвост? Нет, так не пойдет, Сашенька.
Целует меня. Страстно, грубо, вседозволенно.
Я бьюсь в истерике в его руках. Норовлю сделать ему больнее своими прищипываниями, чтобы прекратил меня удерживать. Но Стас, словно из железной брони. Нипочем мои щипки, укусы и прочие болезненные нападки.
– Мне всегда нравилась твоя дикая непокорность, Сашка. – На секунду от моих губ отлипает и снова лишает меня воздуха. Наглыми ручищами задирает мое платье, стягивает колготки, будь они неладны. До моего грехопадения всего–ничего. И если я не наберусь сил и не дам ему отпор, мне крышка. Стас утащит меня наверх и запрет в спальне до самого утра.
Что и случается…
Кот, забивает на мои жалкие крики, большой и толстый…гвоздь, несет меня на второй этаж, где с ноги открывает первую попавшуюся дверь.
Я отклоняю голову. Он впивается зубами в мою шею.
– Стас…
– Я соскучился по тебе. И ты тоже скучала по мне.
Лезет мне в трусики пальцами. Я зажмуриваюсь.
Это катастрофа или вернее КОТОстрофа. И я против нашествия возбужденного животного бессильна…
Два часа спустя Кот растягивается на кровати, а я, облаченная в мужскую рубашку, стою возле панорамного окна и смотрю на тоненькую полоску горизонта, почти всю затянутую малиновым светом.
– У нас ничего не выйдет, Стас.
– Чего?
Потягивается, раскрыв длинные руки.
Я поворачиваюсь и гляжу на него расслабленного и довольного, будто банку деревенской сметанки одолел.
– Мы не подходим друг другу. И у тебя скоро родится ребенок.
– Я же сказал, что Снежка залетела не от меня. В плане защиты, я перфекционист. Так что…
– Осечки бывают у всех. – Дергаю плечиком.
– Иди ко мне. – Манит пальцами и заигрывающим взглядом.
Я мнусь у окна. Если вернусь к нему под одеяло, то опять превращусь в глупую девочку, мечтающую о счастье. Как в той незатейливой песне.
«А глупая девочка просто хочет. Просто хочет счастья в полпервого ночи. Чтоб глаза в глаза, а земля уплывала, чтоб кругом гроза, а любовь согревала…»
– Ты хотел поговорить. – Перевожу тему. – Говори. Что вы делали со Славой в Москве, и почему брат не звонит мне?
– Слава не звонит, потому что у него в семье полная жопа.
– В каком смысле? – я напрягаюсь. Холодок страха по позвонкам пробегает.
Стас присаживается. Одеяло натягивается у него между колен.
– Мы потрещали с Костей. А потом Славка рванул к дочке. И видимо, устроил ей адскую сковородку.
– Что?
Я по дурости приближаюсь. Стас ловит меня за запястье, и я падаю в его объятия.
– Ну, вот ты и попалась. – Целует, зафиксировав мой подбородок пальцами.
– Стас…– мычу ему в рот. – Прекращай…
Он щелкает кончиком языка по моей верхней губе и нахально лыбится. Засранец. Здоровый мужик, а ведет себя, как тупой подросток.
– Почему ты не можешь просто довериться мне?
Смотрит сверху–вниз. Серые глаза блещут хитро.
– Потому что опыт печальный. – Отвечаю тихо.
Стас выдыхает шумно, задирает взгляд к потолку. Я улавливаю лазейку и сажусь. Приглаживаю взлохмаченные волосы.
– Что вы сделали с Костей?
– Ничего, – медленно опускает голову, – поговорили по душам.
– Теперь это так называется?
У Кота грудь высоко вздымается. Я прикладываю к ней ладошку. Сердце бешено стучит. Сидим так секунду, вторую. А потом Стас в охапку меня и валит на матрас. Придавливает ногой, чтоб не рыпалась.
– Твой муж подписал все необходимые бумажки, и мы передали их твоему адвокату. Роману Яковлевичу. С партнерством, Славка сам разберется. Это меня не касается.
– Вот так всё просто? – хмурю брови и губы сминаю.