Страница 42 из 67
19
19
Юрист, к которому попала Галя, оказался женщиной лет сорока пяти — строгой, но с добрыми глазами. Её звали Елена Сергеевна. Она выслушала Галю молча, делая пометки в блокноте, и лишь изредка задавала уточняющие вопросы. Когда Галя закончила, наступила тишина.
— Галина, — сказала Елена Сергеевна наконец. — Ситуация серьёзная, но не безнадёжная. Подделка электронной подписи — это уголовное преступление. Если мы докажем, что в указанное время вас не было на рабочем месте, и найдём реального автора документа, ваш начальник понесёт ответственность. А вас восстановят.
— Как доказать? — спросила Галя. Голос был тихим, но твёрдым.
— Алиби, — юрист посмотрела на неё прямо. — Где вы были в пятницу вечером, с 19:00 до 21:00?
Галя почувствовала, как щёки горят.
— Я была… дома. С Андреем. Моим… партнёром.
Елена Сергеевна не удивилась. Не усмехнулась. Просто кивнула.
— Это хорошее алиби. Но его нужно подтвердить. Есть ли свидетели? Камеры наблюдения? Чеки из магазинов? Что-то, что зафиксирует ваше присутствие там в это время?
Галя задумалась. Вспомнила пятницу. Они ужинали дома. Потом гуляли с Софией в парке. Андрей фотографировал их. На телефоне должны быть снимки с геолокацией и временем.
— Да, — сказала она. — Фотографии. С метаданными. И… чеки. Мы покупали мороженое для Софии. И кофе.
— Отлично, — Елена Сергеевна улыбнулась. — Соберите всё. Пришлите мне на почту. Я подготовлю заявление в полицию и служебную записку для вашего руководства. Но учтите: пока идёт расследование, вас могут держать на отстранении. Вы готовы к этому?
— Готова, — ответила Галя. — Я никуда не уйду.
— Тогда действуйте, — юрист протянула ей визитку. — И помните: вы не одна. Закон на вашей стороне.
Галя вышла из офиса юриста с лёгким чувством облегчения. Не потому что проблема решилась. А потому что онадействовала . Не пряталась. Не ждала, пока Андрей всё исправит. А сама сделала первый шаг.
Она села в машину, завела двигатель и поехала домой. По дороге заехала в супермаркет — купила продукты, чтобы не думать о тошноте. Но когда открыла холодильник и увидела молоко, желудок снова скрутило.
«Беременность», — пронеслось в голове. — «Это точно беременность».
Она закрыла холодильник. Дышала глубоко.
«Нельзя сейчас. Сначала работа. Потом Денис. Потом… потом тест».
Но тело знало лучше. Оно уже начало меняться. Грудь налилась тяжестью, соски стали чувствительными, запах еды вызывал отвращение. Это были не симптомы стресса. Это были признаки новой жизни.
Галя закрыла глаза. Положила руку на живот.
«Ты здесь?» — подумала она.«Ты хочешь появиться именно сейчас? Когда всё рушится?»
Ответом была тишина. Но внутри что-то шевельнулось, в душе. Тихо. Упрямо. Живо.
Вечером Андрей приехал раньше обычного. Он вошёл, поставил сумку на пол и сразу подошёл к ней. Обнял, прижал к себе, вдохнул запах её волос.
— Ты пахнешь тревогой, — прошептал он. — И чем-то ещё. Чем-то новым.
Галя замерла в его объятиях. Закрыла глаза.
— Я ходила к юристу, — сказала она тихо. — По поводу работы.
Андрей отстранился. Посмотрел на неё. В его глазах не было злости. Только беспокойство.
— Почему ты не сказала мне сразу?
— Потому что хотела решить сама, — она подняла на него глаза. — Я не хочу быть той, которую ты спасаешь. Я хочу быть той, кто справляется. Рядом с тобой. Но самостоятельно.
Он молчал. Долго. Изучал её лицо. Читал каждую эмоцию.
— И как прошло? — спросил он наконец.
— Хорошо, — Галя рассказала про встречу с юристом, про фотографии, про чеки, про план действий. Говорила чётко, уверенно, без лишних эмоций.
Андрей слушал. Кивал. И когда она закончила, он улыбнулся. Не широкой улыбкой. А тихой. Гордой.
— Ты невероятная, Галчонок, — сказал он. — Я знал, что ты справишься. Но видеть это… — он взял её лицо в ладони.
— Но я ещё не рассказала тебе всё, — она вздохнула. — Денис звонил. И писал.
Лицо Андрея окаменело. Глаза стали холодными.
— Что он хотел?
— Встретиться. Поговорить «по-человечески». — Галя сжала его руки. — Я не пошла. Не пойду. Но я боюсь, что он свяжет это с моей работой. Что он… что он специально подстроил всё это.
— Если он это сделал, — Андрей говорил медленно, чеканя каждое слово, — он совершил ошибку. Большую. Потому что теперь он имеет дело не только со мной. Но и с тобой. С женщиной, которая не боится. Которая идёт к юристу. Которая собирает доказательства. Которая защищает себя.
Он поцеловал её. Крепко. Уверенно.
— Я не буду вмешиваться, пока ты не попросишь, — прошептал он. — Но я буду рядом. Каждую секунду. И если он переступит черту — я вмешаюсь. Не как директор. Как мужчина, который любит тебя.
Галя кивнула. Внутри разлилось тепло. Не от спасения. А от поддержки. От того, что он уважает её силу. Даже когда она сама в неё не верит.
— Спасибо, — прошептала она.
— Не благодари, — он усмехнулся. — Просто будь собой. Моё солнце.
Ночью Галя не спала. Лежала рядом с Андреем, слушала его дыхание, и думала. О работе. О Денисе. О тошноте. О том, что внутри неё, возможно, растёт новая жизнь.
Она тихо встала, прошла в ванную. Достала из шкафчика тест на беременность, который купила неделю назад «на всякий случай». Тогда она смеялась над собой. Называла это паранойей.
Теперь руки дрожали, когда она открывала упаковку.
Сделала всё по инструкции. Положила тест на раковину. Ждала.
Две минуты казались вечностью. Сердце колотилось так сильно, что она боялась, как бы оно не выпрыгнуло из груди.
И вот — две полоски.
Яркие. Чёткие. Неоспоримые.
Галя закрыла глаза. Слёзы потекли по щекам. Горячие. Счастливые. Страшные.
«Мы будем родителями» , — подумала она.«Прямо сейчас. Когда всё рушится. Когда прошлое стучится в дверь. Когда будущее туманно».
Но внутри, где-то очень глубоко, шевельнулось другое чувство. Не страх. А уверенность. Та самая, что она нашла у юриста. У Андрея. В себе.
«Мы справимся» , — сказала она себе.«Все вместе. Как семья».
Она вернулась в спальню. Легла рядом с Андреем. Прижалась к нему, положила голову ему на грудь. Слушала сердцебиение. Ровное. Надёжное. Любящее.
— Андрей, — прошептала она в темноте.
— М? — он не открыл глаза, но рука автоматически легла ей на спину.
— Я люблю тебя, — сказала она.
Он открыл глаза. Посмотрел на неё. В полумраке его голубые глаза сияли.
— Я тоже, радость моя, — прошептал он.