Пышка для Андрея

14

14

Машина мягко катилась по ночному городу, оставляя за окном огни Москвы. Галя сидела на заднем сиденье, прижавшись к Андрею, и чувствовала, как каждая клетка её тела горит. Не от смущения — от желания. Того самого, первобытного, которое она так долго прятала за слоями страха и комплексов.

Андрей молчал, но его рука лежала на её обнажённом бедре — бархат платья задрался чуть выше колена, и его пальцы лениво выводили круги на её коже, поднимаясь всё выше, к внутренней стороне бедра, где кожа была особенно нежной. Галя чувствовала, как от его прикосновений по всему телу разливается горячая, тягучая волна.

Она повернула голову и посмотрела на него. В полумраке салона его профиль казался вырезанным из камня, челюсть напряжена, скулы заострены. Он смотрел в окно, но Галя видела, как под его рубашкой тяжело вздымается грудь — он тоже сдерживался. Сдерживал ту самую дикую, необузданную страсть, которая всегда кипела у него под маской ледяного спокойствия.

— Мы почти приехали? — спросила она, и её голос прозвучал хрипло, низко.

Андрей медленно повернул голову. Его голубые глаза в темноте казались почти чёрными, в них горел тот самый хищный огонь.

— Ещё пять минут, — ответил он, и его пальцы сжались на её бедре, оставляя лёгкий след. — Терпи, зайка. Или я прикажу водителю остановиться прямо здесь.

Галя почувствовала, как внутри всё сжалось от его голоса — низкого, с хрипотцой. Она не отвела взгляд, не опустила глаза, как делала раньше. Она смотрела на него в ответ, вызывающе.

— Я не против, — прошептала она.

Андрей усмехнулся. Его рука скользнула выше, под подол платья, и большая, горячая ладонь легла на её влажное кружево. Он надавил, и Галя тихо ахнула, прикусив губу.

— Ты уже мокрая, — констатировал он, и в его голосе звучало торжество. — Вся дрожишь. И мы даже не вышли из машины.

Он убрал руку, и Галя почувствовала почти физическую боль от потери его прикосновения.

— Я хочу тебя, — выдохнула она. — Прямо сейчас.

Андрей наклонился к ней, его губы коснулись её уха, и он прошептал:

— Я знаю, радость моя. Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу. Но я хочу делать это правильно. Медленно. Я хочу, чтобы ты запомнила каждое прикосновение. Чтобы ты никогда больше не сомневалась в том, как я тебя вижу.

Машина плавно въехала в ворота его закрытого комплекса и остановилась у подъезда. Андрей вышел первым, обошёл машину и открыл дверцу. Подал руку Гале.

Она вышла из машины и пошла рядом с ним, чувствуя себя так, будто они вдвоём против всего мира. Он вёл её к дому, не касаясь, но его присутствие было таким мощным, что у неё кружилась голова.

Внутри таунхауса было темно и тихо. Андрей не включал свет. Он снял пиджак, повесил его на крючок в прихожей, а потом, не говоря ни слова, взял Галю за руку и повёл вверх по лестнице, в спальню.

Там он наконец зажёг свет — не яркий, а приглушённый, от ночного светильника на прикроватной тумбочке. Галя огляделась: большую кровать с белоснежным бельём, высокие окна с видом на тёмный сад. Здесь было спокойно. Здесь было тепло.

Андрей подошёл к ней. Остановился в шаге. Его взгляд медленно скользил по ней — от босоножек на высоком каблуке, которые делали её икры идеальными, к плавным изгибам бёдер, к тонкой талии, к высокой груди, которая тяжело вздымалась в изумрудном бархате, к её шее, к губам.

— Ты знаешь, — сказал он тихо, — я думал, что выдержу. Я думал, что смогу быть джентльменом и не наброситься на тебя в машине. Но когда ты так смотришь на меня… когда ты дрожишь от моего прикосновения…

Он сделал шаг вперёд и, наконец, притянул её к себе. Его руки обвили её талию, прижимая к его твёрдому, горячему телу. Галя чувствовала через тонкую рубашку его мускулы, его жар, его дыхание.

Он поцеловал её. Нежно, сначала. Но Галя ответила ему с такой жадностью, что он зарычал и углубил поцелуй. Их языки сплелись, руки блуждали по телам, находя друг друга в темноте.

Андрей отстранился, тяжело дыша. Его глаза потемнели.

— Я хочу снять с тебя это платье, — сказал он. — Медленно. Я хочу видеть тебя всю.

Галя кивнула, чувствуя, как от его слов внутри разливается горячая волна возбуждения.

Андрей развернул её спиной к себе. Его пальцы нашли молнию на спине платья, и он потянул её вниз, медленно, сантиметр за сантиметром. Бархат расступился, открывая её кожу. Он отвёл длинные волосы с её плеч и поцеловал обнажённую шею, затылок. Его губы скользили по позвоночнику вниз, пока он расстёгивал платье до конца, пока оно не упало к её ногам мягкой изумрудной лужей.

Галя стояла перед ним в одних кружевных трусиках, обнажённая, открытая. Она чувствовала, как по коже бегут мурашки, как напряжены соски, как влажно между ног. Но она не закрылась, не спряталась. Она гордо стояла, зная, что он смотрит на неё.

— Повернись, — приказал он тихо.

Она медленно повернулась к нему лицом. Увидела, как он смотрит на неё — на её пышную, тяжёлую грудь, на мягкий живот, на бёдра, которые он так любил сжимать. В его взгляде не было осуждения. Только обожание и голод.

— Ты — самая красивая женщина в мире, — прошептал он. — Ты знаешь это?

— Теперь знаю, — ответила Галя и шагнула к нему. Её руки нашли пуговицы его рубашки, и она начала расстёгивать их, медленно, глядя ему в глаза. Одна за другой. Её пальцы дрожали от возбуждения, но она не остановилась, пока не обнажила его торс.

Она провела ладонями по его груди, по твёрдым мышцам, по тёмной дорожке волос, спускающейся к поясу брюк. Её пальцы коснулись татуировки на его предплечье, и она почувствовала, как его кожа покрывается мурашками от её прикосновения.

— Андрей… — прошептала она.

— Что, зайка? — его голос был хриплым, низким.

— Я хочу чувствовать тебя. Всего.

Андрей подхватил её на руки, и Галя обвила его торс ногами. Он понёс её к кровати и медленно, бережно опустил на белоснежные простыни. Она лежала перед ним, обнажённая, раскрытая, ожидающая.

Он встал на колени перед кроватью. Его взгляд снова скользнул по ней — от лодыжек к коленям, к влажным трусикам, к животу, к груди. Его руки легли на её бёдра, раздвигая их.

— Ты даже не представляешь, — прошептал он, — как я мечтал об этом. О том, чтобы видеть тебя такой. Свободной. Открытой.

Он наклонился и поцеловал её внутреннюю сторону бедра — горячо, влажно, оставляя дорожку из поцелуев, поднимаясь всё выше. Галя застонала, вцепившись пальцами в простыни.

— Андрей, пожалуйста…