Страница 70 из 86
— Она меня не простит, — сказал он, но глаза его уже горели жадностью. Я видела этот огонь — он загорается у всех, когда речь заходит о больших деньгах.
— Простит. Вы же были вместе три года. Она привыкла к тебе. А привычка — сильная штука.
— А если не получится?
— Получится, — я протянула конверт с первой частью суммы. — Здесь половина. Остальное — когда доведёшь дело до конца.
Он взял. Спрятал во внутренний карман куртки. Руки его дрожали — то ли от страха, то ли от предвкушения.
— Что я должен делать?
— Писать. Звонить. Встречать после работы. Дарить цветы и подарки. Делать вид, что ты изменился, что понял ошибки. Она поверит. Они все верят.
— А если она с этим своим... с мажорчиком?
— Значит, будешь действовать активнее. Пусть видит, что ты страдаешь, что ты борешься за неё. Женщины это любят.
Он кивнул, вышел из машины и исчез в темноте.
Я смотрела, как он уходит — тощий, жалкий, продажный. И думала о том, что одиннадцать лет назад я была точно такой же. Готова на всё ради призрачной надежды на лучшее.
Но сейчас всё по-другому. Сейчас я не надеюсь. Я просто хочу, чтобы Павел проиграл. Чтобы он расплатился за всё, что когда-то сделал.
Через три дня Олег принёс новые новости.
— Павел заказал кольцо, — сказал он. — У лучшего ювелира в городе. Эксклюзивный дизайн.
Я замерла с чашкой кофе в руках.
— Кольцо?
— Да. Похоже, он собирается сделать ей предложение.
Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Быстро. Слишком быстро. Этот щенок не терял времени даром.
— Лиля, может, пора включать Даниэллу?
— Рано. — Я встала, подошла к окну. За стеклом моросил дождь, серый и бесконечный, как моя жизнь. — Пусть сначала сделает предложение. Пусть думает, что всё идёт по плану. А потом мы ударим.
— Когда?
— Когда до свадьбы останется пара недель. Когда он уже не сможет ничего изменить. Когда Лена будет на седьмом небе от счастья. Вот тогда мы и покажем ей, кто такой её жених на самом деле.
Олег молчал. Я чувствовала его взгляд на своей спине.
— Ты стала жестокой, Лиля.
— Я стала умной, — ответила я, не оборачиваясь. — Это единственное, чему меня научила жизнь.
Пашка действовал очень активно. Даже слишком. Зачем-то притащил свою Лену в наш дом. И теперь мне приходилось наблюдать за ними ежедневно. Но может это и к лучшему. Врага надо держать как можно ближе к себе. Так я пойму, где самые слабые места.
Вечером я сидела в своей комнате и смотрела в окно.
За стеной играла музыка. Из спальни Павла и Лены доносился смех. Они были счастливы. По-настоящему. Я слышала это в каждом звуке — в её звонком голосе, в его низком смехе, в том, как они перешёптывались, думая, что их никто не слышит.
Это было похоже на что-то настоящее. На что-то, чему не место в моих планах.
Я закрыла глаза и приказала себе не думать об этом. Не сейчас. Не после всего, что я пережила.
«Она потом мне ещё спасибо скажет», — думала я. Ведь я собиралась уберечь её от самой большой ошибки, от разочарования. Оградить от того, кто бездушно использовал бы её чувства в своих целях.
Разве не так?
Разве я не права?
Я открыла глаза и посмотрела на своё отражение в тёмном стекле. На меня смотрела красивая, ухоженная женщина с идеальной укладкой и дорогим кольцом на пальце. И пустыми глазами.
Счастье — это роскошь, которую я больше не могла себе позволить.
Но у неё ещё не всё потеряно.
Пусть посмеются напоследок. Скоро Павлику будет не до смеха.