Страница 52 из 86
Вечером он приехал оценить покупку. Отдала запасные ключи от новой квартиры. Теперь его съёмная берлога для тайных встреч была не нужна.
— Молодец, — сказал он, вертя ключи в руках. — Теперь у нас есть база. Отличная база.
— У нас? — переспросила я.
— Ну да, — он удивился. — А у кого же? Квартира твоя, конечно, но мы же вместе. Значит, и квартира наша общая.
Я молчала. Сил спорить не было.
Он ушёл довольный, а я осталась одна в своей пустой квартире. Сидела на полу, прижимаясь спиной к холодной стене, и слушала, как внутри толкается ребёнок.
— Прости меня, — шептала я снова и снова. — Прости, что не могу остановиться. Прости, что втянула тебя в это. Прости, что не могу быть сильной.
Ребёнок толкался в ответ. Я не была уверена, что справлюсь. С каждым днём сил оставалось всё меньше.
Очень скоро я переехала в новую квартиру.
Мама помогала собирать вещи, молчала и вздыхала.
Я ей врала. Про то откуда деньги, про Олега и наши с ним отношения, про то кто мы друг другу на самом деле. Она видела мой живот, видела мои глаза, видела, как я мечусь между работой и этой пустой квартирой. Но ничего не говорила, не читала мне нотаций и не давала «взрослых» советов. Она только обняла на прощание и прошептала:
— Береги себя, дочка. И его береги.
— Его? — переспросила я.
— Мне кажется, будет мальчик, — она покачала головой. — Матери всё видят. Просто... будь осторожна. Люди они... всякие бывают.
Я кивнула, сглотнув ком в горле. Мама знала. И молчала. Потому что любила.
В новой квартире было тихо и пусто. Я расставила минимум мебели — кровать, стол, стул. Купила пару горшков с цветами, чтобы оживить пространство. И сидела вечерами у окна, глядя на закат, и гладила живот.
— Мы справимся, малыш, — шептала я. — Обязательно справимся.
Ребёнок толкался в ответ, и это было единственное, что давало мне силы жить дальше.
Олег приходил редко. Ещё реже, чем раньше. Теперь у него была новая отговорка: Катя не справляется одна с тремя детьми, надо искать няню для Сонечки, нужно помогать.
Я перестала спрашивать. Перестала ждать. Просто сидела у окна и смотрела, как зажигаются огни в соседних домах. Там жили обычные люди. Семьи. Мужья и жёны. Дети. Счастливые лица.
А у меня была только пустота и растущий внутри живот.
Иногда я думала о Лисовском. О том, как он мучается, как носит в себе эту вину, как пытается загладить то, чего не совершал. И мне хотелось закричать. Хотелось прибежать к нему и выложить всё. Хотелось сказать: «Это ложь! Всё это ложь! Ребёнок не от вас!»
Но я молчала. Потому что Олег сказал молчать. Потому что боялась потерять его. Потому что уже не могла остановиться.
— Прости меня, Григорий Андреевич, — шептала я в темноту. — Прости, если сможешь.
Но он не слышал. Никто не слышал.
Только ребёнок внутри меня толкался и ждал, когда же мама наконец станет сильной.