Стервами не рождаются

Глава 10. Поворот не туда Часть 2

Самолёт мягко коснулся взлётной полосы, и я вцепилась в подлокотники от неожиданности. Лисовский, сидевший рядом, усмехнулся краем губ.

— Боитесь летать?

— Нет, просто... — я смутилась. — Задумалась.

— Это заметно, — сказал он, отстёгивая ремень. — Вы всю дорогу молчали. Что-то случилось?

— Всё хорошо, Григорий Андреевич. Правда.

Он не стал настаивать, только кивнул и поднялся, доставая с багажной полки свой портфель. Я смотрела на его спину — широкую, уверенную, в идеально сидящем пиджаке — и думала о том, что этот человек даже не подозревает, какая грязь копится вокруг него. Какая грязь, в которой я участвую.

В аэропорту нас встретил водитель с табличкой. Лисовский коротко переговорил с ним, потом обернулся ко мне:

— Сначала заедем в гостиницу, оставим вещи. Через час начало регистрации, нужно успеть.

Я кивнула, садясь на заднее сиденье просторного автомобиля. За окном проплывала Москва — огромная, шумная, чужая. Мартовский снег здесь ещё не растаял, лежал грязными сугробами вдоль дорог, но солнце уже светило по-весеннему ярко, заставляя щуриться.

Отель оказался дорогим — мраморный пол в холле, хрустальные люстры, портье во фраке. Лисовский быстро оформил документы у стойки, протянул мне ключ-карту.

— Ваш номер на седьмом этаже, мой рядом. — Он взглянул на часы. — У вас полчаса, чтобы привести себя в порядок. Встречаемся в холле.

Я поднялась к себе, зашла в номер и замерла на пороге. Огромная кровать с белоснежным бельём, панорамное окно во всю стену, мраморная ванная — всё дышало роскошью и холодом. Я подошла к окну, посмотрела вниз, на бесконечные потоки машин, и вдруг почувствовала себя бесконечно маленькой и одинокой.

Телефон завибрировал. Олег: «Долетела? Как Москва?»

Я набрала ответ: «Да, всё хорошо. Скучаю».

«Я тоже. Очень».

Я улыбнулась, убрала телефон в сумочку и пошла приводить себя в порядок. Ровно через полчаса я спустилась в холл, где меня уже ждал Лисовский.

Конференция проходила в огромном деловом центре.

Первый день был насыщенным до предела — встречи, переговоры, выступления. Я переводила, записывала, подавала документы, чувствуя себя важной и нужной. Иностранные партнёры улыбались, жали руки, говорили комплименты моему английскому. Лисовский был доволен — я видела это по тому, как расслаблялись его плечи, как мягче становился взгляд.

— Вы молодец, Лилия, — сказал он вечером, когда мы возвращались в гостиницу. — Держитесь уверенно. Я не ошибся в вас.

Я расцвела от похвалы, хотя внутри кольнуло. Не ошибся. Если бы он только знал.

Вечером мы ужинали в ресторане отеля. Лисовский заказал бутылку вина, но пил мало — говорил, что завтра важный день. Я тоже ограничилась бокалом.

— Завтра последний день конференции, — сказал он, откидываясь на спинку стула. — А вечером банкет. Организаторы обещают что-то грандиозное.

— Вы пойдёте? — спросила я.

— Придётся, — вздохнул он. — Деловые связи требуют жертв.

Я улыбнулась.

— Вы не любите банкеты?

— Не люблю, — признался он. — Шумно, много людей, все пьют, говорят одно и то же. Дома лучше.

— С семьёй?

— С Наташей, — кивнул он. И в этом простом ответе было столько тепла, что у меня сжалось сердце. — Мы редко выбираемся куда-то вместе, но когда получается — это лучше любых банкетов.

— Она не работает? — спросила я осторожно.

— Нет, — покачал головой Лисовский. — У неё здоровье слабое. Сердце. Врачи запретили нагрузки. Но она держится. Ради нас.

В его голосе звучала такая гордость и такая тревога одновременно, что мне захотелось провалиться сквозь землю.

— Надо беречь близких, — сказал он тихо.

Я кивнула, глядя в свою тарелку. Беречь близких. А я? Я берегла своего близкого? Или просто помогала ему воровать у этого хорошего человека?

Второй день конференции прошёл как в тумане.

Я делала свою работу, улыбалась, переводила, но мысли были далеко. О том, что сказал Лисовский. О его любви к жене, о его тревоге за неё. О том, как он дорожит своей семьёй.

А ещё я думала об Олеге. О том, что он, наверное, сейчас с Катей и детьми. О том, что я для него — просто тайна, просто развлечение. Но ведь он обещал, что мы будем вместе. Он копит деньги для нас. Для нашего будущего.

Я верила. Очень хотела верить.

Вечером был банкет.

Огромный зал, живая музыка, море еды и выпивки. Я старалась держаться рядом с шефом, но постепенно он ускользал от моего контроля. То с одним партнёром чокнется, то с другим, то с третьим. Лицо его раскраснелось, глаза заблестели, речь стала чуть заплетаться.

— Григорий Андреевич, — шепнула я ему на ухо где-то после шестого бокала. — Может, хватит?

— Лиличка, — он обнял меня за плечи. — Я знаю свою норму. Не волнуйтесь.

Я волновалась. Потому что норма, судя по всему, была уже давно пройдена.

К одиннадцати вечера он еле держался на ногах.

— Пойдёмте, — сказала я твёрдо. — Вам нужно в номер.

Он не спорил. Только кивнул и позволил увести себя из зала. В лифте он прислонился к стене и закрыл глаза.

— Знаете, Лилия, — сказал он вдруг. — Я всю жизнь работал. Думал, что так надо. Что семья никуда не денется. А теперь понимаю: семья — это главное. Всё остальное — пыль.

— Вы правы, — тихо ответила я.

— Наташа ждёт, — бормотал он. — Я ей обещал подарок привезти. Она орхидеи любит. И Пашке... Пашке что-нибудь. Он у меня... хороший парень.

Лифт остановился. Я взяла его под руку и повела по коридору.

— Завтра, — продолжал он. — Завтра пойду и куплю. Обязательно. Чтобы они знали, что я о них думаю.

Я дотащила его до номера, открыла дверь его карточкой, завела внутрь. Он плюхнулся на кровать и тут же закрыл глаза.

— Григорий Андреевич, — позвала я. — Вам помочь раздеться?

— А? — он приоткрыл один глаз. — Не надо. Я сам. Спасибо, Лиличка. Идите спать.

— Завтра разбудить?

— Да, — кивнул он. — Завтра... подарки. Наташе... и Павлу...

Он уже засыпал. Я постояла над ним минуту, глядя на этого сильного, успешного, но такого трогательного в своей заботе о семье человека. Потом выключила свет и вышла.

В коридоре я прислонилась к стене и закрыла глаза.

«Наташе и Павлу», — подумала я. — Даже пьяный, он помнит о них. Даже в забытьи — они первые. Его семья».

А у меня? У меня есть только мама и Олег. И надежда, что когда-нибудь у меня будет так же.

Я пошла к своему номеру, достала ключ-карту, вставила в замок. Зелёный огонёк моргнул — и погас. Я попробовала снова. Тишина.