Стервами не рождаются

Глава 4. Реальность Часть 1

Мы стали любовниками.

Слово было некрасивое, липкое, отдавало чем-то запретным и грязным. Но когда я произносила его про себя, внутри почему-то разливалось тепло. Потому что за этим словом стоял Олег. Мой Олег.

Теперь каждый наш день был наполнен тайным смыслом. Мы встречались взглядами в коридорах, обменивались быстрыми улыбками, когда никто не видел. В обеденные перерывы я спускалась в кафетерий и садилась за его столик, и мы болтали о всякой ерунде, а под столом его рука всегда сжимала мою.

Вечерами, когда Ирина уходила домой, я находила предлог задержаться. Подходила к окну, делала вид, что смотрю на город, и ждала. Ждала, когда в приёмной появится он.

Мы целовались в лифтах, в подсобках, в его машине на подземной парковке. Пару раз даже в его кабинете — быстро, украдкой, замирая от каждого шороха в коридоре.

— Ты сводишь меня с ума, — шептал он, целуя мою шею. — Я о тебе думаю каждую минуту.

— И я, — выдыхала я в ответ, тая в его руках.

Я была счастлива. Абсолютно, бесконечно счастлива. Впервые в жизни у меня были эти дурацкие бабочки в животе, эти бессонные ночи от переизбытка чувств, это сладкое томление при одной мысли о нём.

Ирина поглядывала на меня с подозрением, но молчала. Я делала вид, что не замечаю.

Марго тоже смотрела как-то странно. Пару раз я ловила её взгляд, когда мы сидели в кафетерии втроём. Взгляд этот скользил от меня к Олегу и обратно, и в нём читалось что-то... понимающее? Осуждающее? Я не могла разобрать.

— Лиля, — сказала она однажды, когда мы остались вдвоём в лифте. — Ты осторожнее.

— В смысле? — сделала я удивлённое лицо.

— Не строй из себя дурочку. Я всё вижу. — Она поправила причёску. — С Макаровым — дело гиблое. Ты же понимаешь.

— Я не знаю, о чём вы, — упрямо повторила я.

— Ну-ну, — усмехнулась Марго. — Твоё дело. Но предупредить я обязана.

Лифт остановился, она вышла, а я осталась стоять, чувствуя, как внутри закипает злость.

Что они все лезут? Какое им дело? Я взрослая женщина и сама разберусь, с кем мне быть.

В тот день я пришла на работу пораньше, чтобы успеть разобрать бумаги. Я сидела в приёмной одна, пила кофе и листала документы, когда дверь открылась.

— Здравствуйте, — сказала женщина, заглядывая внутрь. — А где Ирочка?

Я подняла глаза и замерла.

Передо мной стояла молодая женщина с большим животом. Беременная, месяцев семь, не меньше. Миловидная, с тёмными волосами, собранными в небрежный хвост.

— Ирина сегодня задерживается, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А вы по какому вопросу?

— Да я просто хотела её проведать. А так я к мужу, — улыбнулась она. — К Олегу Макарову. Я ему сюрприз хотела сделать, снимок УЗИ принесла. Дочку сегодня первый раз увидели! А то крутилась, вертелась всё время. Непонятно было.

Она говорила легко, радостно, и от этой радости у меня внутри всё оборвалось.

Олег. Муж. Жена. Дочь. Снимок УЗИ.

Я смотрела на неё и не могла вымолвить ни слова.

— Вы не подскажете, он у себя? Могу я к нему сейчас? — спросила она, не замечая моего состояния.

— Д-да, — выдавила я. — Проходите, должен быть у себя.

— Спасибо! — она улыбнулась и направилась к двери. У порога обернулась: — А вы, наверное, новая помощница шефа? Лариска уволилась, мне Олег говорил.

— Да, — кивнула я. — Лилия.

— Очень приятно, Лилия. Я Катя. — Она махнула рукой и скрылась за дверью.

Я осталась сидеть, глядя в одну точку.

В ушах шумело. Перед глазами плыло.

Жена. Настоящая. Живая. Беременная. Счастливая. Она носит под сердцем его ребёнка. Их дочь.

А я... А кто я?

Через полчаса дверь кабинета открылась. Катя заглянула в приёмную, сияющая, прижимая к груди снимок.

— До свидания, Лилия! — крикнула она весело. — Приятно было познакомиться!

— До свидания, — прошептала я.

Дверь за ней закрылась.

А я сидела и смотрела на дверь. Меня душили слёзы.

— Лиля? — голос Ирины, пришедшей на работу, вырвал меня из оцепенения. — Ты чего? Что случилось?

— Жена Макарова приходила, — ответила я глухо.

Ирина присвистнула.

— О! Катюха! Это ты из-за этого? Ты как?

— Нормально, — соврала я. — А что мне будет?

— Лиля, я же вижу. — Ирина подошла и села на край моего стола. — Ты белая как стена. Держишься?

— Держусь, — кивнула я.

— Ну-ну. — Она вздохнула. — Я же тебя предупреждала.

— Предупреждала. Меня много кто предупреждал.

Весь день я была сама не своя.

Ирина смотрела с сочувствием, но молчала — только подносила мне кофе и вздыхала.

Олег не появлялся. Наверное, был занят мыслями о жене и дочери. А может, просто боялся смотреть мне в глаза.

В пять часов я сбежала из офиса. Дома закрылась в своей комнате и разрыдалась.

Я рыдала громко, навзрыд, не стесняясь. Рыдала так, как не рыдала со времён того дурацкого выпускного, когда Серёжа Меньшов опозорил меня перед всей школой.

— Дура, — шептала я сквозь слёзы. — Дура ты, Лиля. Влюбилась в женатого. Поверила в сказку.

Я лежала на кровати, сжимая подушку, и проклинала себя за наивность. За то, что позволила себе надеяться. За то, что разрешила себе чувствовать.

Ведь знала же. Знала с самого начала, что он женат. Ирина предупреждала, Марго предупреждала, даже он сам не скрывал. А я всё равно полезла. Потому что хотелось. Потому что мечтала. Потому что он — первый мужчина, который на меня так посмотрел.

И вот результат.

Что теперь делать? Разорвать? Уволиться? Уехать?

Телефон зазвонил в десятом часу вечера.

Я посмотрела на экран — Олег. Долго смотрела, не решаясь ответить. А потом нажала на зелёную кнопку.

— Лиля, — его голос звучал устало. — Ты как?

— Нормально, — ответила я безжизненно.

— Я могу приехать?

— Зачем?

— Поговорить. Объяснить.

— Не надо ничего объяснять, Олег. — Я сглотнула подступившие слёзы. — Я всё понимаю.

— Лиля, пожалуйста. Дай мне шанс объясниться. Я приеду через полчаса.

И он отключился.

Я сидела на кровати, смотрела на погасший экран и не знала, что думать.

Он едет. Значит, я ему небезразлична.

Но что он скажет? Что сможет сказать?

Олег приехал через сорок минут.

Я открыла дверь и впустила его. Мама уже давно спала, поэтому мы без опаски прошли на кухню, сели друг напротив друга. Он выглядел уставшим, взъерошенным, и от этого ещё более родным.

— Лиля, — начал он. — Я знаю, что ты увидела сегодня Катю. Знаю, что тебе было больно.