Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 14 из 86

— Лиля, — сказал он, отстраняясь и заглядывая мне в глаза. — Я больше не могу ждать. Поехали? Прямо сейчас?

— Олег... — начала я.

— Я знаю, что у тебя были причины, — перебил он. — Я не спрашиваю, какие. Но если ты меня хочешь хотя бы вполовину так, как я хочу тебя... Поехали.

Я смотрела в его серые глаза и понимала: всё. Решающий момент настал.

— Хорошо, — выдохнула я. — Поехали.

Я даже не спросила, куда именно мы едем. В машине мы молчали. Я сидела, вцепившись в ремень безопасности, и смотрела в окно. За стеклом проплывали огни вечернего города, а в голове крутилась только одна мысль: «Сейчас. Всё случится сейчас».

Олег привёз меня в новый район, к современной высотке. Мы поднялись на лифте, он открыл дверь и пропустил меня внутрь.

Квартира оказалась большой, светлой, с панорамными окнами. Но я почти ничего не замечала — всё внимание было приковано к нему.

— Хочешь чего-нибудь? — спросил он. — Вино?

— Нет, — покачала я головой. — Я хочу только тебя.

Он улыбнулся и шагнул ко мне.

Поцелуй был долгим, глубоким, выматывающим. Я таяла в его руках, забывая обо всём на свете — о страхах, о комплексах, о том, что будет дальше.

— Пойдём, — шепнул он, беря меня за руку.

Мы прошли в спальню. Здесь было темно — только свет уличных фонарей пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы.

Олег включил ночник. Мягкий, приглушённый свет залил комнату.

— Ты такая красивая, — сказал он, глядя на меня.

— Раздевайся, — вдруг выпалила я, удивив саму себя. — Я хочу тебя видеть.

Он усмехнулся и начал медленно расстёгивать рубашку. Пуговица за пуговицей, и вот уже обнажённая грудь — широкая, с тёмными волосами, сильная.

Я сглотнула.

А потом опустилась на колени.

— Лиля, что ты... — начал он, но я уже расстёгивала его ремень.

Всё, чему я училась два дня, все эти видео, все эти тренировки на бананах — сейчас должно было воплотиться в жизнь.

— Только не смейся, — прошептала я. — У меня мало опыта.

— Детка, — выдохнул он, запуская пальцы в мои волосы. — Я и не думал смеяться.

И я начала.

Сначала было страшно.

Так страшно, что я на мгновение замерла, чувствуя, как бешено колотится сердце. А вдруг у меня не получится? Вдруг я всё делаю не так? Вдруг он разочаруется?

Но Олег смотрел на меня сверху вниз с такой смесью удивления и восхищения, что страх отступил.

— Лиля, — выдохнул он. — Ты не обязана...

— Хочу, — перебила я. — Я хочу тебя порадовать.

И я сделала это.

Я вспомнила всё, что учила. Все эти техники. Язык послушно выписывал круги и восьмёрки, руки гладили, губы ласкали. Я старалась не задевать зубами — помнила, как больно было бананам, и не хотела причинить боль ему.

Олег застонал.

Этот звук — низкий, гортанный, полный удовольствия — подстегнул меня лучше любого допинга. Я вошла в раж, забыв обо всём. О том, что всего неделю назад я даже представить не могла, что буду делать такое. О том, что это мой первый раз в прямом смысле этого слова. О том, что я вообще-то должна была бы лежать в постели и принимать его ласки, а не стоять на коленях на полу.

Но мне нравилось. Нравилось чувствовать его дрожь. Нравилось слышать его стоны. Нравилось осознавать, что это я, именно я доставляю ему такое удовольствие.

— Лиля, — выдохнул он, сжимая мои волосы. — Остановись. Я сейчас...

Я не остановилась. Наоборот — ускорилась, вспоминая последний урок из «школы гейш».

И он кончил.

Сильно, громко, выкрикивая моё имя.

А я сидела на коленях, чувствуя во рту горьковатый, солоноватый вкус, и улыбалась. Сквозь слёзы, которые вдруг потекли по щекам, сквозь дрожь в коленях, сквозь дикое, невероятное счастье.

— О, детка, — Олег медленно сполз по стене и сел на пол рядом со мной. — Это было... это было невероятно.

Он обнял меня, прижал к себе, и я уткнулась носом в его плечо.

— Ты плачешь? — удивился он.

— От счастья, — прошептала я. — Просто от счастья.

Мы лежали на его кровати, тесно прижавшись друг к другу. Олег курил — я не знала, что он курит, но сейчас это казалось таким естественным, таким правильным.

— Откуда ты умеешь... ну это? — спросил он, выпуская дым в потолок. — Не каждая девушка даже половину всего этого сможет. А ты… Такая скромница. Я приятно удивлён.

Я покраснела до корней волос.

— Училась, — призналась я. — Специально для тебя.

Он повернул голову и посмотрел на меня с удивлением.

— Серьёзно?

— Ага. — Я спрятала лицо в его плече. — Два дня тренировалась на бананах.

Олег расхохотался. Громко, искренне, от души.

— Лиля, ты сумасшедшая! — он прижал меня к себе. — Самая сумасшедшая девушка, которую я встречал.

— Это плохо?

— Это офигенно.

Мы замолчали. Я слушала, как бьётся его сердце, и чувствовала себя абсолютно, бесконечно счастливой.

— Олег, — прошептала я. — А как же твоя жена?

Он замер. Всего на секунду, но я почувствовала.

— Не думай об этом сейчас, — ответил он. — Давай просто будем здесь и сейчас.

Я кивнула, хотя внутри кольнуло.

Здесь и сейчас. Значит, будущего нет.

Но я отогнала эту мысль. Слишком хорошо было рядом с ним.

Утром я проснулась одна.

Сначала испугалась — вдруг приснилось? Вдруг ничего не было? Но запах его одеколона на подушке, боль во всём теле и счастливое послевкусие говорили об обратном.

Я потянулась и улыбнулась.

— Проснулась? — Олег заглянул в спальню. Он был уже одет, свеж, пах кофе. — Кофе будешь?

— Буду, — кивнула я.

Мы пили кофе на кухне, и это было так по-семейному, так правильно, что у меня щемило сердце.

— Лиля, — сказал Олег, ставя чашку на стол. — Нам нужно поговорить.

Я замерла.

— Я не хочу, чтобы ты думала, будто я использую тебя, — продолжил он. — То, что было вчера... это было особенным. Для меня. Правда.

— Для меня тоже, — прошептала я.

— Но ты понимаешь, что я не могу ничего обещать? — он посмотрел на меня с сожалением. — У меня семья, дети. Я не могу просто взять и уйти.

— Я понимаю, — кивнула я, хотя внутри всё сжалось.

— Если ты хочешь прекратить это — я пойму. Скажи только слово.

Я посмотрела на него. На его серые глаза, на его красивое лицо, на его руки, которые вчера так нежно меня гладили.

— Не хочу, — ответила я. — Я хочу быть с тобой. Сколько получится.

Олег улыбнулся и накрыл мою ладонь своей.

— Ты удивительная, Лиля. Правда.