Слабость Богов

Глава 19

Глава 19

Элика

Разве можно заставить кого-то полюбить тебя? Наверное, нет. Но можно создать условия, в которых у объекта твоей страсти просто не останется выбора. Тут в ход идут все средства: искусная лесть, показная беспомощность, выведывание сокровенных тайн и использование их против жертвы. Можно плести интриги, сталкивать лбами, создавать ситуации, в которых ты будешь единственным лучиком света во тьме его или её жизни Подлость? Безусловно. Но разве любовь не оправдывает средства?

Дом Вирана был лабиринтом роскоши, где легко было заблудиться в паутине коридоров и залов, уставленных антиквариатом и произведениями искусства. Мне потребовалось время, чтобы освоиться, но я выучила наизусть каждый поворот, каждый секретный проход. Особенно меня привлекало северное крыло, где располагалась библиотека, чьи масштабы могли сравниться лишь с винным погребом самого Императора Эрдиса.

Там я проводила часы, утопая в мягких креслах, окруженная томами в кожаных переплетах.

Мир за стенами библиотеки переставал существовать, оставались лишь шуршание страниц и тихий шепот историй

С Вираном мы почти не пересекались. После той ночи, когда я отвергла его, он исчез, словно растворился в стенах этого огромного дома. Обиделся? Возможно. Но это его выбор. Я ни в чём не виновата! Я поступила так, как велело сердце, не желая причинять боль ни себе, ни ему, ни Фальсусу. Он же, словно тень, лишь изредка мелькал в коридорах, и наши взгляды никогда не встречались

Виран - чудовище, которое не заслуживает любви. Он прекрасно знает, что я люблю Фальсуса, но отпустить меня не может. Держит у себя назло Фальсусу, чтобы причинить ему боль. Его эгоцентризм не знает границ, и я - всего лишь пешка в его больной игре. Он наслаждается моей беспомощностью, моей зависимостью от него

Он не любит меня, ему нужен наследник, и он получит желаемое любыми способами. Вопрос лишь в том, на что он пойдет ради достижения цели, и почему на роль матери он выбрал именно меня? Какая темная тайна кроется за этим решением? Возможно, я - лишь инструмент, необходимый ему для осуществления коварного плана.

Я не знаю, сколько еще он позволит мне сопротивляться, и мне страшно. Страшно от его непредсказуемости, от его жестокости. Я чувствую себя птицей в клетке, ожидающей неминуемой гибели.

Каждый день в этом доме - это пытка. Я живу в золотой клетке, окруженная роскошью, но лишенная свободы. Мое сердце принадлежит Фальсусу, но мое тело - в плену у Вирана. Эта двойственность разрывает меня на части, и я не знаю, сколько еще смогу выдержать.

Я пытаюсь найти выход, любую лазейку, чтобы сбежать из этого ада. Но все мои попытки тщетны. Виран предусмотрел все, и я - всего лишь марионетка в его руках. Он следит за каждым моим шагом, контролирует каждое мое слово. Я чувствую себя загнанной в угол крысой, лишенной надежды на спасение.

Но я не сдамся! Я буду бороться за свою любовь, за свою свободу, за свою жизнь. Я не позволю Вирану сломить меня, не позволю ему превратить меня в безвольную куклу. Я докажу ему, что я - не пешка в его игре, а сильная и независимая женщина, способная на все ради своей любви.

И однажды я вырвусь из этой клетки, и мы с Фальсусом будем вместе, навсегда свободные от власти Вирана. Я верю в это, и эта вера дает мне силы жить и бороться дальше.

За окном играла мелодию гроза, яростно барабаня по стеклам библиотеки, словно настойчивый поклонник, требующий внимания. Каждый раскат грома отзывался гулом в стенах, а вспышки молний выхватывали из темноты книжные полки, превращая их в таинственные лабиринты.

Не знаю как, но я уснула прямо в библиотеке. Наверное, читала, и сюжет так увлек меня, что я не заметила, как расслабилась, целиком западая в повествование и незримо отдаваясь в объятия Морфея. Сны унесли меня в мир грез, где реальность переплеталась с вымыслом, и я парила в невесомости, окруженная шепотом книжных страниц.

Прикосновение нежного холода дрожью пролилось по телу, вызывая мурашки по коже. С трудом разлепляя глаза, улыбнулась, вспоминая, как Фальсус ласкал губами мою кожу, нежно прикусывая плечо. От неожиданности вскрикнула, ощущая на себе тяжёлый взгляд знакомых ледяных мёртвых глазниц. Они прожигали насквозь, словно напоминая о забытом кошмаре.

- Нет!

От неожиданности вскочила со стула, опрокидывая его. Виран медленно встал на ноги. В его глазах плескалось беспокойство, а голос звучал мягко, но с ноткой строгости.

- Ты уснула, я хотел отнести тебя наверх. Не стоило тебе здесь оставаться, особенно в такую погоду.

Сердце бешено колотилось в груди, словно птица, попавшая в клетку. Я отшатнулась от Вирана, инстинктивно ища опору в книжном шкафу. Его заботливое лицо казалось сейчас маской, скрывающей что-то зловещее. В памяти всплывали обрывки снов, в которых он был не спасителем, а злодеем.

- Мне просто приснился кошмар, - пробормотала я, стараясь казаться спокойной. - Все в порядке.

Виран нахмурился, приближаясь ко мне. Его руки потянулись, чтобы обнять, но я отступила.

Страх сковал тело, не давая двигаться.

- Я знаю, что ты боишься, - тихо сказал он. - Но я Бог кошмаров т могу не только нагонять, но и убирать страх.

Не дожидаясь ответа, Виран взял меня за руку и я ощутила как сильный холод сменяет приятное тепло. Гроза все еще бушевала, но внутри библиотеки стало немного теплее. Я чувствовала его взгляд на себе, полный беспокойства и... чего-то еще, что я не могла понять.

Волны спокойствия душевного и физического заполняли сознание. Стало так хорошо и спокойно.

- Идём, ты проголодалась, в гостиной накрыли, подали ужин.

Я даже не поняла как кивнула и позволила Вирану, взяв меня под руку, отвести в столовую. Не знаю, что со мной случилось, но я послушно села за стол, напротив него, и даже улыбнулась, словно зачарованная. Внутри разливалось странное, щемящее тепло, а в глазах Вирана читалось нечто, заставляющее сердце биться чаще.

- Вина?

И снова мне хочется, чтобы ему было приятно. Я снова киваю, забирая бокал вина, протянутый им. Делаю несколько глотков, в голову бьёт хмель, и словно распускаются засахаренные фиалки.

Клевер луговой... И привкус медовой малины, тающий на языке, как воспоминание о лете. Голова кружится, но не от вина, а от его взгляда.

- Потанцуем?