Страница 63 из 67
После ареста Воскресенского полиция провела тщательный обыск его дома и участка. После смерти матери Степан жил один. А поскольку между его домом и соседским были несколько заброшенных строений, что происходит у Воскресенского, никто не знал. В ходе первого обыска были изъяты его два компьютера и несколько телефонов, а также денежные средства и золотые украшения, явно принадлежавшие потерпевшим. Но самые страшные находки ждали на придомовом участке. Полицейские перекопали земляной пол сарая, и нашли несколько костных останков в разных пакетах, а за домом под завалами из досок было найдено полуистлевшее женское тело в чёрном мусорном пакете. Таким образом, количество жертв значительно возросло и теперь предстояло установить личности погибших и причины их смертей. На место выехала следственно-оперативная группа, в состав которой вошли следователи, криминалисты, полицейские и эксперт.
У дома толклись зеваки, но после того, как останки были извлечены из земли и выложены на клеёнку, повсюду распространился настолько смрадный запах, что поодаль, прикрывая лица платками, остались лишь самые стойкие и любопытные.
Изучив переписки и соцсети Степана Аркадьевича, сотрудники правоохранительных органов пришли к выводу, что в виртуальной жизни основатель общины Солнцерода был куда более общительным, разговорчивым и обаятельным, чем в реальной. Он был зарегистрирован на многих сайтах знакомств, где активно переписывался с девушками, зазывал их на свидания и на встречи «настоящих язычников». Видимо, именно так он заманил сюда своих жертв.
Дом и участок убийцы производили крайне гнетущее впечатление. Маньяк совершенно не утруждал себя уборкой, поэтому в захламлённых комнатах стоял затхлый запах, к которому примешивалась трупная вонь снаружи. Добавляли участку мрачности несколько засохших деревьев и сарай с обвалившейся крышей. Скорее всего, отныне местные жители будут считать это место проклятым, и обходить десятой дорогой.
Впрочем, у следователя Романа Георгиевича Ерухимовича не было ни малейшего желания задерживаться там дольше необходимого. Он бросил взгляд на покосившийся забор, за которым виднелись голые ветви мёртвых яблонь, и направился к машине.
Соседи, собравшиеся редкой цепочкой вдоль оцепления, провожали следователя взглядами, полными смешанного чувства страха и любопытства. Кто-то шептался, кто-то просто молча смотрел, будто пытаясь разглядеть в его лице ответы на вопросы, которые они боялись задавать вслух.
— Роман Георгиевич, — окликнул его молодой лейтенант, стоявший у калитки. — Уже уезжаете?
Ерухимович обернулся. Ветер гнал по двору пожухлую листву, шевелил рваный полиэтилен на разбитом окне веранды. Из приоткрытой двери сарая тянуло сыростью и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным, отчего даже видавших виды оперативников передёргивало.
— Да, — ответил он коротко. — Проследи, чтобы к вечеру здесь всё опечатали.
Лейтенант коротко кивнул.
Садясь в машину, Роман Георгиевич поймал себя на мысли, что даже солнце здесь, кажется, светит тусклее, чем за пару километров отсюда. Дом маньяка словно высасывал из округи весь свет и тепло, оставляя после себя лишь серую, вязкую тишину.
Местные действительно будут обходить это место стороной. Возможно, кто-то даже попытается сжечь проклятый участок — или просто заколотит окна досками и оставит гнить под дождём и снегом. Но запах… запах смерти въелся в эти стены намертво. Его не выветрить ни временем, ни огнём.
Он захлопнул дверцу и завёл машину. Хотелось как можно скорее уехать и чем дальше — тем лучше.