Страница 57 из 67
Юля была в шоке от того, что однажды сидела с подобным существом за одним столом. А вспомнив тот момент, когда Воскресенский подошёл к ней возле умывальника, ощутила, как по спине пробежал холодок. Теперь она была на сто процентов уверена, что именно он приходил к дому, когда Илья уходил в деревню. И если бы не Яра, кто знает, что могло бы случиться…
— Этот тип — ярый женоненавистник, — продолжал следователь. — Сам он родом из небольшого посёлка. Есть мнение, что деревенские своих не выдают, но Воскресенского там никто за своего не считает. Много о нём порассказали. Образование девять классов. Воспитывала его одна мать, била, ругала за всё. У парня с детства какие-то странности были, если верить соседям. Вся его ненависть к женскому полу сначала выливалась в интернет. Он писал статейки с грязным мужским шовинистическим подтекстом, восхваляющие мужчин, как высших созданий, буквально богов. И всячески принижал женщин, называя их нужными только для размножения. Собрал вокруг себя компанию таких же женоненавистников. Да, он интересовался язычеством. Но не в его исконном виде, а какими-то современными неоязыческими сектами. И, видимо, решил создать свою, для поклонения придуманному им божеству Солнцероду. Это, как я понял, аналог славянского бога плодородия Ярилы. Они стали заманивать всяких любителей подобной экзотики, брали за участие в их движении плату, внушали членам своей общины, что всё в мире для мужчин, а женщины должны подчиняться, что только мужчина выбирает, с кем ему спать. Подавали информацию о быте язычников искажённо, внушали, что свальный грех — это норма. А тех, кто сопротивлялся, брали силой. Опаивали чем-то людей и устраивали оргии, снимали всё на камеру и потом шантажировали тех, кто мог принести общине какую-то пользу. У некоторых так отжали бизнес, квартиры. Несколько человек не выдержало всего этого и свело счёты с жизнью. Однако Воскресенский отрицает, что убил Бреднева.
— А кто же тогда?
— Не знаю пока.
Но через несколько дней раздался звонок от следователя, и Юля с волнением взяла трубку.
— Опера проверили на причастность всех так называемых приближённых Воскресенского. И знаете, у кого нашли пистолет «Глок», принадлежавший Матвею Бредневу, его документы и кошелёк, а так же два телефона — самого Матвея и ваш?
— У кого? — Юля замерла в ожидании ответа, чувствуя, что сердце пропустило удар.
— У Дениса Давыдова. Охотника, с которым Степан жил в избе.
— Это тот Денис, который приходил с этим Воскресенским к Илье? — опешила Юля.
— Ну да. Он уже дал показания. Бреднев ехал к Воскресенскому, чтобы доставить на их празднование новую жертву, то есть вас, а Давыдов перехватил его по пути, попросил подвезти. Тот отказался. Завязалась ссора, Бреднев достал пистолет, но Давыдов, более сильный и физически подготовленный, выхватил у него оружие и застрелил его.
— А откуда у него мой телефон?
— Сказал, что нашёл его под пассажирским сидением.
— Получается, Воскресенский не убивал?
— Нет, но он себе и кроме этого на хороший срок заработал. Кстати, он, похоже, догадывался, что вы и есть та девушка, которая была с Матвеем. Но благодаря тому, что вы всё время были с Гардановым, он не мог к вам подобраться.
— Один раз, мне кажется, он приходил, когда Ильи не было дома. Это было ночью. Кто-то ходил у дома, стучал. Я не открыла. Собака лаяла, рычала. Илья потом сказал, что это, скорее всего, был молодой медведь, но я думаю, это всё-таки был человек. Страшно подумать, что могло случиться. А если бы он поджёг дом?
— Вряд ли он убить вас хотел. Скорее заполучить, как трофей. В его понимании он охотник, а любая девушка, в том числе вы, — добыча. Воскресенский считал, что вы их секте принадлежите по праву. Как бы понятнее объяснить… положены в качестве жертвы.
— Какой ужас…
— Это да… — согласился Ерухимович. — Не каждый мужчина дорастает до человека. Так что девочки, будьте осторожнее, берегите себя.
Юля на это возразила, что женщин-садисток тоже в человеческой истории хватает. Взять, например, Салтычиху, графиню Батори, Бухенвальдскую надзирательницу Ильзу Кох. Это только те, кого вспомнила навскидку. На самом деле их довольно много и их преступления ужасают. Юле стало обидно за мужчин, потому что среди них гораздо больше достойных, чем вот таких моральных уродов, как Воскресенский. Его вообще не то что мужчиной, человеком назвать нельзя.