Брошенная в тайге

Косуля развернулась и исчезла между деревьями. Солнечное пятно, где она стояла, теперь было пустым, но свет в нём казался ещё ярче.

Илья протянул ей руку.

— Идём?

Юля посмотрела на его открытую ладонь. Не навсегда. Не на обещание вечной верности. Просто на сейчас. На этот отрезок пути.

Она взяла его руку. Его пальцы сомкнулись вокруг её пальцев — тёплые, сильные, настоящие.

— Идём, — сказала она.

И они пошли дальше между деревьями, то поднимаясь на небольшие холмы, то спускаясь в ложбинки, где пахло мхом и гниющими листьями. Илья показывал ей следы — тут кабан рыл землю в поисках кореньев, а на этом дереве медведь оставил засечки когтями.

— Видишь? — сказал он, указывая на медвежьи метки. — Он помечает территорию. Предупреждает: это моё. Но если не лезть к нему, не провоцировать, он, скорее всего, уйдёт.

— Как и люди, — невольно вырвалось у Юли.

— Да, — согласился Илья. — Только люди редко ограничиваются предупреждениями. Они чаще нападают первыми.

Они шли молча ещё какое-то время. Лес постепенно менялся, воздух становился менее насыщенным, в нём появились другие запахи.

— Скоро выйдем к таёжной дороге, — сказал Илья, как бы читая её мысли. — Ночь проведём в одной избе. А завтра выйдем к деревне.

Юля почувствовала, как внутри что-то сжалось. Дорога. Деревня. Люди. Телефоны. Вопросы.

Чем ближе была цивилизация, тем острее Юля чувствовала тоску по месту, которое за несколько недель стало для неё больше домом, чем их загородный коттедж и квартира в городе.

— Скучать будешь? — спросил Илья.

— По лесу? Да. По дому — особенно.

— Мы вернёмся. Это не прощание.

Она посмотрела на него, и в этот момент поняла что-то важное. Она не знала всего о нём. Не знала, откуда он, кто его родители, что он делал до того, как ушёл в тайгу. Не знала, какие у него планы на будущее, хочет ли он детей, как относится к деньгам, к политике. Но она знала, что в лесу он дома. Что он уважает природу, а не покоряет её. Что его руки умеют и строить, и ласкать. Что его губы говорят правду, даже когда она горькая. Что в его объятиях она чувствует себя в безопасности — не потому что он сильный, а потому что он не использует свою силу против слабых. И этого, возможно, было достаточно. Не для слепого доверия, но для того, чтобы идти рядом. Шаг за шагом. Поворот за поворотом. Даже если за следующим поворотом ждала не косуля в солнечном пятне, а что-то другое. Что-то, с чем им предстояло разобраться. Вместе.

Ночь в лесной хижине прошла без происшествий.

— В тайге любое убежище — это кров, — заметил Илья. — Даже такая простая избушка два на два — это по-своему уютно. Не палатка, не изба, а что-то среднее. Главное — крыша над головой и костёр рядом. И сухо, конечно. Хорошо, что есть такие избушки в глухих местах. Можно спокойно отдохнуть. Вокруг одна тайга и тишина.

Утром путники позавтракали, Илья наколол дров, Юля навела порядок внутри избушки, и они снова отправились в путь. Лес постепенно отступал, становясь зелёной полосой на горизонте. Впереди показались первые деревенские дома. Где-то лаяла собака. Реальный мир. Со всеми его опасностями, которые были куда страшнее клещей и медведей. Но и с его возможностями тоже.

Юля глубоко вздохнула, почувствовав, как пальцы Ильи сжимают её руку чуть сильнее.

— Готова? — спросил он.

— Нет, — честно ответила она. — Но пойдём всё равно.

И они пошли. Навстречу тому, что ждало за поворотом.