Брошенная в тайге

Глава 15

В ту ночь началось что-то неимоверное. Сначала вечером поднялся ветер, потемнело, стало холодно и мрачно. От ветра деревья скрипели и покачивались. На душе становилось тревожно. Потом хлынул дождь.

В печи потрескивали дрова. Илья был в бане, а Юля сидела на лежаке, обняв колени, и ждала. Её сердце билось чаще, предвкушая близость, столь же желанную, как и пугающую. Сама она искупалась быстро, в какой-то спешке. Её короткие волосы уже почти высохли, лишь сзади и у корней оставались ещё немного влажными.

Когда он пришёл, такой сильный, огромный, пахнущий свежестью и травами, когда притянул её к себе, она почувствовала тепло его тела. Его дыхание, горячее и ровное, касалось её щеки, заставляя кожу покрываться мурашками.

— Каждый вечер в этом доме становится особенным, — прошептала она, встретившись взглядом с Ильёй.

В его глазах читалось желание, смешанное с нежностью. Он ласкал её взглядом, словно боясь спугнуть, и от этого прикосновения её тело охватывала сладкая дрожь.

Его пальцы коснулись её щеки. Касание было лёгким, как дуновение ветра, но от него по всему телу Юли пробежала волна тепла. Она закрыла глаза, прижалась щекой к его ладони.

— Илья…

— Тсс, — он приложил палец к её губам.

Его рука скользнула в её волосы, пальцы запутались в прядях. Он медленно наклонился, и их лбы соприкоснулись. Дыхание смешалось — её неровное, взволнованное, его глубокое, спокойное, но с подспудной дрожью, которую она чувствовала так близко.

Первый поцелуй был нежным, почти невесомым — просто прикосновение губ к губам, пробный, вопросительный. Но уже в нём была вся обещанная глубина, вся тайна, всё то невысказанное, что витало между ними с первого дня. Второй поцелуй был уже другим — уверенным, настойчивым. Его губы двигались медленно, изучающе, как если бы он хотел запомнить каждую линию. Его язык коснулся её губ, прося разрешения, и она открылась ему. Он обнял её, притянул ближе. Их тела соприкоснулись через тонкую ткань её футболки. Она чувствовала тепло его кожи, твёрдость мышц, ритмичный стук сердца где-то глубоко внутри его груди.

Он продолжал целовать её, спускаясь ниже, к шее, к ключицам. Юля отвечала на его ласки, её руки перебирали его волосы, притягивая ближе.

В тишине комнаты, под покровом ночи, их прикосновения становились всё более откровенными. Вздохи, стоны, движения сплетались воедино, стирая границы между ними, погружая их в мир, где существовали лишь они двое.

Когда тела сливаются в одно целое, больше нет места секретам.

— Ты очень красивая, — прошептал он, отрываясь на мгновение.

Он целовал медленно, смакуя каждый момент. Футболка соскользнула вниз, обнажая кожу. Его губы снова нашли её ключицу, затем опустились к груди. Его ласки были одновременно нежными и уверенными, будто он знал её тело лучше, чем она сама.

Пламя в печи трещало, будто подпевая их страсти. Свет от него утончённо бликовал на коже. На полке стояли несколько свечей, их огоньки подрагивали, отражаясь золотистым блеском в глазах Юли и Ильи. Тени на стенах танцевали всё более дико, всё более неистово, отражая танец, который начинался на грубо сбитом самодельном лежаке в домике посреди тайги.

Илья медленно опустил её на мягкую ткань покрывала, накрыл своим телом. Юля не переставала мысленно восхищаться тем, какое оно горячее, сильное, защищающее. Его руки скользили по её груди, талии, бёдрам, снимая остатки одежды с такой естественной нежностью, будто это был древний, священный ритуал.

Когда они оказались полностью обнажёнными, он отодвинулся на мгновение, и просто смотрел. Его глаза изучали её тело, любуясь изгибами, и тем, как свет играл на коже.

— Я хочу запомнить тебя такой. Беззащитной и одновременно дерзкой,

— сказал он тихо. — Здесь и сейчас. В этом доме. В эту ночь.

— Запомни, — прошептала она, протягивая к нему руки.

Он вернулся к ней, и на этот раз уже не было медлительности, не было осторожности. Была только потребность — древняя, простая, чистая. Его губы снова нашли её, его тело прижалось к её телу.

Юля обвила его ногами, её пальцы впились в его спину, оставляя следы, которые завтра будут напоминать об этой ночи. Они двигались в унисон, находя нужный ритм, утоляя страсть, рождённую здесь, перед огнём, в лесной тишине.

Она открыла глаза, встретив его взгляд. И поняла: вот он — тот самый момент, когда секреты действительно перестают иметь значение. Когда два сердца находят друг друга не вопреки прошлому, а благодаря ему.

— Я люблю тебя, — вырвалось у неё, прежде чем она успела подумать.

Он не ответил словами. Ответом был его поцелуй — глубокий, наполненный всем, что он не мог или не решался сказать. Ответом было его тело, которое напряглось, затем расслабилось, изливая в неё тепло. Ответом был её собственный оргазм, который накрыл её волна за волной, заставляя кричать в его губы, цепляться за него, как за единственную опору в бушующем море ощущений.

Когда всё закончилось, они лежали, переплетённые, шумно дыша. Пот медленно высыхал на их коже, охлаждаемый ночным воздухом, но им не было холодно — тепло от печи и тепло друг от друга согревало их.

Илья приподнялся на локоть, снова глядя на неё. Его пальцы провели по её щеке, по губам, по брови.

— Я знал, что так будет. С первого дня, когда увидел тебя на пороге этого дома. Испуганную, потерянную.

Она улыбнулась. Он снова лёг рядом, притянул её к себе, заботливо накрыл покрывалом. За окном шелестели ветви сосен. В печи догорали поленья. В комнате повисла тишина, нарушаемая только их синхронным дыханием. Юля лежала в объятиях Ильи. Его пальцы нежно гладили кожу на её талии. Золотистый свет от свечей падал на его плечи, скулы, на закрытые веки.

Юля смотрела в потолок, чувствуя, как сердце постепенно успокаивается, возвращаясь к нормальному ритму. Тело было расслабленным, наполненным приятной тяжестью, но ум — наоборот, прояснившимся, острым.

«Когда тела сливаются воедино, больше нет места секретам»… Слова, которые промелькнули в её голове во время близости, теперь казались наивными. Потому что секреты никуда не делись. Они просто отступили на второй план, оставив место более сильным, более примитивным инстинктам. Но теперь, когда страсть утихла, они возвращались — тихие, настойчивые.