Измена. Начать жизнь с нуля

Глава 47

— Уважаемый, позвольте вас спросить. Какой смысл врагам отца в моем зверском изнасиловании? Это же уголовное дело, мадам, вместе со своими сообщниками, неминуемо отправилась бы за решетку.

— Вряд ли хозяйка борделя пошла бы на такой риск, она слишком ценит репутацию своего заведения.

— Да, это так, она помогла мне, уберегла меня от употребления запрещенных веществ. В ином случае, - я задала самый страшный вопрос , - меня бы.. убили???

— Клэр, в том то и дело, если бы вкусили еду, выпили бы предложенный вам Хомичем коктейль, вы бы сами проявили инициативу, приняли бы участие в последующей за представлением массовой оргии, увы, это было бы неизбежно. Но, я боюсь, что вы бы так легко не отделались, Волк бы обязательно воспользовался вашим неестественным для вас состоянием, я боюсь вы бы оказались его сексуальной рабой, может быть не навсегда, но поверьте, для того, чтобы унизить вашего отца, ему бы хватило одной ночи. Волк страшный человек, Клэр, я рекомендую вам исчезнуть на некоторое время, а лучше уехать. За это время Волк, возможно, о вас забудет, найдет себе “новое увлечение” или жертву. Понимайте, как вам удобней.

— Это он был в "Мулен Руж"?

— Да.

— Я правильно понимаю, я произвела на него неизгладимое впечатление?

— Именно так, Волк загорелся вами. Игра началась.

Я не знаю, почему, но вместо страха, после только что сказанных слов, прозвучавших как предостережение от моего.. защитника, по моему телу разлилась волна странного удовольствия.

Приятная дрожь, доселе неведомое возбуждение внизу живота..

Мой клитор словно налился жаром, требуя немедленного прикосновения.

Я задумалась.

Было ли такое у меня с Олегом?..

Мой бывший муж был безусловно для меня сексуально привлекателен, но мой опыт так невелик..

Мне просто не с чем сравнить.

Если честно, мне впервые в жизни захотелось.. разнообразия?

Валерия не раз, и даже не два, пыталась до меня донести плюсы случайных, одноразовых связей. Раньше я категорически отвергала подобные эксперименты, считая их чем-то чуждым моим принципам. А сейчас.. сейчас я вдруг задумалась.

Почему бы и нет?

В голове всплыла какая-то неожиданная песня, с глуповатым, но навязчивым мотивом:

Один раз не пидорас. Раз-раз..

В душе не.. представляю.

Где я могла услышать, а главное запомнить, столь похабный текст???

И на старуху бывает проруха, походу я не совсем интеллигент, раз я запоминаю весьма запрещено цензурой мотивы.

Зачем скрывать очевидное???

Внутри меня бушевала буря, вызванная встречей с этим человеком. Он был воплощением опасности, волком в овечьей шкуре, его присутствие разжигало во мне неведомые ранее страсти. Я ощущала себя пленницей собственных желаний, захваченной водоворотом похоти. Разум покинул меня, уступив место физическому голоду, который терзал меня изнутри.

Я словно завороженная, оказалась в эпицентре этого шторма, испытывая одновременно стыд и непреодолимое влечение.

В голове всплывали осколки прошлого, слова, ранившие мое самолюбие.

“Вероника, ты бревно! Ты серая, неприметная мышь! Ты не можешь удовлетворить любимого супруга!!! Предательница несла, что там еще..” – я как некстати вспомнила агрессивные, истеричные крики моей когда-то лучшей подруги.

Как бы мне было неприятно это осознавать, но, как мне кажется, Оксана была в чем-то права. Я могу негативно относиться к девушкам легкого поведения, на той же самой Ксюше пломбу негде поставить, от ее невероятного количества мужиков. Предательница прошла "Крым, Рым, и медные трубы", из всех ее частей похотливого тела, как мне кажется, девственной осталось может только ушко, и то не факт.

Я не удивлюсь, если Оксана освоила даже на ушах новые методики секса.

В моей голове возникла поистине бесшабашная мысль.

Коль я уж нахожусь в борделе, где все так или иначе связано с сексом, звезды сошлись.

Так почему же я не могу немного расслабиться?

Совсем чуть-чуть..

В рамках разумного, разумеется.

Я ведь могу, я бесспорно заслужила пошалить?..

Молодой человек рядом со мной довольно не плох, я использую его, сниму сексуальное напряжение, утолю мой голод, так сказать. А потом, я как ни в чем ни бывало, вернусь домой, в лоно семьи. Мы больше с ним никогда не встретимся. Мой отец и Валерия ни о чем не узнают.

Честно говоря, если мое "приключение" вдруг откроется, больше всего, мне будет неудобно перед дедушкой.

Но, опять таки, как говорит моя Лерочка:

Не пойман - не вор.

Еще попробуй докажи.

— Месье Дамиан, коль вы завсегдатай этого закрытого клуба, прошу вас, покажите мне, как здесь все устроено. Будьте моим спутником на сегодняшний вечер, - я, стараясь не выдать ни капли волнения, прямо посмотрела в глаза защитника.

— Но.. Как вы себе ЭТО представляете?.. - мужчина явно колебался.

— Я настаиваю, - твердо перебила я, не давая ему возможности отказаться.

Мой телохранитель, стоявший чуть позади, протянул мне изящную маску:

— Мадемуазель Рево, примите аксессуар, я не хочу, чтобы вы выделялись из толпы.

Я взяла маску – это была тонкая работа, изображающая мордочку лисички с хитрым прищуром.

Идеально.

Я прикрепила ее к лицу, чувствуя, как легкий холодок металла касается моей кожи. Теперь я была готова погрузиться в этот мир тайн и интриг.

Когда мы вышли из сумрака, мой спутник вдруг надел маску Волка. Она была точь-в-точь такая же, как та, что я видела у барной стойки.

Невероятно..

Просто совпадение?

Не знаю.

Но если бы рядом оказались мужчины, они бы, наверное, выглядели как братья-близнецы.

Пока мы разговаривали в общем зале, вокруг уже разворачивалась сцена, от которой перехватывало дыхание. Оргия. Мужчины и женщины предавались страсти с такой яростью, словно это был их последний шанс..

Я не могла отвести взгляд от этой дикой картины. Смех, стоны, приглушенные крики сливались в какофонию, пульсирующую в такт с бьющимся в моей груди сердцем. Это было одновременно отталкивающе и завораживающе. Я чувствовала, как по коже бегут мурашки, а внизу живота зарождается странное, незнакомое томление.

Мой спутник, кажется, не обращал на происходящее никакого внимания. Он спокойно вел меня дальше, сквозь этот хаотичный вихрь тел и эмоций. Его маска Волка, казалось, отгораживала его от всего этого безумия, делала его неприкасаемым. Или, может быть, наоборот, позволяла ему быть частью этого, оставаясь при этом наблюдателем?