Страница 7 из 21
4
4
Выйдя из душа, я с удивлением обнаруживаю стоя́щего у плиты Костю. Он что‑то увлеченно колдует у плиты, тихо напевая какой‑то незамысловатый мотивчик. Прислушиваюсь и различаю знакомую мелодию, что‑то из старых рок‑н‑ролльных хитов, слегка искаженную его баритоном.
Останавливаюсь в дверном проеме и с любопытством наблюдаю за его манипуляциями. Мокрые волосы прилипли к вискам, на плечах еще блестят капли воды. Он явно посетил душ прямо передо мной. Мужчина явно не заморочился тем, чтобы воспользоваться полотенцем. Я непроизвольно улыбаюсь, настолько забавной и домашней кажется эта картина.
— Не поздновато для ужина или не рановато для завтрака? — наконец, решаю обозначить свое присутствие, стараясь скрыть улыбку.
— Я очень голодный, — весело подмигивает голый мужчина в кухонном переднике с вышитыми ягодками земляники. Передник смешно обтягивает его мускулистый торс. — Ничего, что я у тебя хозяйничаю?
— Да, пожалуйста, — весело улыбаюсь я, подходя ближе. — Ты первый мужчина, орудующий на моей кухне.
— Ты такая собственница? Не пускаешь в святая святых? — он ловко переворачивает омлет лопаткой, не отрываясь от процесса.
— Да нет. Просто никто не изъявлял желания, — говорю, усаживаясь к столу, на котором уже стоят початая бутылка вина, бокалы, нарезанный сыр и овощи. — А что у нас сегодня на ужин?
— Омлет. Остальные продукты долго размораживать, — Константин выставляет на стол тарелки с дымящейся едой.
Дурманящий аромат заползает в ноздри, пробуждая зверский аппетит. Только сейчас понимаю, как проголодалась. Кажется, я не ела целую вечность.
Мы молча уплетаем нехитрую еду, запивая белым вином. Костя время от времени подкладывает мне кусочки сыра, поправляет салфетку у меня на коленях так заботливо, что на душе теплеет.
— Марин, ты сейчас меня выслушай спокойно, — вдруг серьезно говорит он, откладывая вилку. — Запомни: диагноз, который тебе озвучили, еще не приговор. Тебе обязательно надо сходить, как минимум к двум докторам. Если они подтвердят, тогда будешь что‑то делать или если решишь, оставишь все как есть.
Я сижу тихо, уставившись в тарелку. Настроение резко уходит в минус. В горле встает ком, а пальцы невольно сжимают край скатерти.
— Что нового они мне могут сказать? — тихо спрашиваю я, отодвигая тарелку. — Вам надо похудеть…
— Глупости все это! — прерывает меня Константин. — У тебя нормальный вес! С таким весом женщины беременеют на раз!
— Костя, тебе, наверное, уже пора, — через силу выдавливаю слова, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я не хочу продолжать этот бессмысленный разговор.
Он быстро поднимается, садится передо мной на корточки, берет мои безвольно опущенные руки в свои и нежно греет своим дыханием, целуя каждый пальчик.
— Мариша, я уйду. Только прислушайся к моим словам, пожалуйста. Это необходимо, если ты действительно очень хочешь детей, — тихо говорит Константин, заглядывая мне в глаза. — Я пойду. А то мне уже сегодня на работу.
Остаюсь сидеть на кухне, уперев локти в стол, придерживая руками голову. Через пару минут хлопает входная дверь. Звук отдается в груди тупой болью. Становится холодно и пусто. Надо поспать. Мою работу тоже никто не отменял, а за окном уже брезжит рассвет.
Просыпаюсь от шума, который раздается из кухни. Быстро встаю, набрасываю халат и спешу узнать, что там происходит.
Посередине кухни стоит Артём, злой как черт. Его лицо перекошено, волосы всклокочены, а глаза горят недобрым огнем.
— Ну, и? — вопросительно смотрит на меня мой сожитель. Назвать его мужем, пусть и гражданским, язык не поворачивается.
— Что и? — также вопросом отвечаю я, подходя к плите, чтобы поставить чайник. Стараюсь говорить спокойно, хотя внутри все сжимается от тревоги.
— С кем ты тут пировала?! — повышает тон Артём, поддевая пальцем, стоя́щую на столе тарелку. Его кулаки сжимаются и разжимаются от злости. — Кобеля в дом притащила? А может, и не одного?
— Я же не спрашиваю, кто тебя кормит и ласкает? — спокойно отвечаю, понимая, что в любую секунду он может меня ударить. Сердце бешено колотится, но я заставляю себя не отводить взгляд.
— Смотри, как заговорила! Я сейчас тебе напомню — кто в доме хозяин! — мужчина надвигается на меня с перекошенным лицом и заносит руку для удара.
Хватаю нож, который лежит на столе, и представляю к паху Артёма.
— Только попробуй еще раз меня тронуть, — тихо говорю я, глядя ему прямо в глаза. — Останешься без своего драгоценного достоинства.
Артём замирает от неожиданности, а потом поднимает руки в примирительном жесте. Он открывает и закрывает рот, как рыба, выброшенная на берег, а глаза буквально выпадают из орбит.
— Малыш, ты чего? Я же пошутил, — заикается он, отступая от меня и не отводя взгляда от ножа. — Я же люблю тебя. Просто приревновал, когда увидел, что у тебя кто‑то в гостях был.
— Я поняла, — выключаю чайник, не отводя руки с ножом.
Поднимаю голову и смотрю на того, кого еще вчера считала своим мужем, которого боялась больше огня, которому беспрекословно подчинялась, и понимаю, что больше не хочу его видеть в своем доме. Не хочу слышать его голос.
— А теперь по поводу того, кто в доме хозяин. Квартира МОЯ, и я здесь хозяйка, и я решаю, с кем мне тут жить и кто ко мне будет ходить в гости. Ты на эту кандидатуру не подходишь. Так что собирай быстро вещи и убирайся.
— Но… — пытается возразить Артём.
— Без «но», — отрезаю я. — Или ты сам уйдешь, или я вызову полицию. Выбирай.
Артём рычит и снова двигается в мою сторону, но предусмотрительно выставленный мною нож заставляет его снова остановиться.
— Хорошо. Я уйду. Остынешь, потом поговорим, — разворачивается и спешит выйти из кухни, на ходу хватая куртку с вешалки.
И снова хлопает входная дверь, только на этот раз хлопок приносит мне облегчение. Быстро бегу в душ, одеваюсь на скорую руку, крашу ресницы, хватаю сумку и выскакиваю из дома. Хорошо, что работа находится в пяти минутах ходьбы от дома. Решительно направляюсь в кабинет начальницы с четким намерением получить на сегодняшний день отгул.
— Юлия Сергеевна, мне жизненно необходим отгул. Я к врачу записалась, — твердо говорю я, стоя перед столом начальницы.
— Ты же только вчера была, — недовольно бурчит наш Адольф в юбке, поднимая на меня глаза поверх очков.
— Вчера был профилактический осмотр, а сегодня — срочный, — уверенно парирую я, складывая руки в молитвенном жесте. — Очень важный.