Страница 11 из 21
6
6
Рабочие недели проходят в ожидании. Хожу на работу на автомате, чувствуя, что скоро моя нервная система просто не выдержит этого ожидания.
Я обратилась еще в одну клинику, где тоже сдала анализы. Теперь жду результатов и звонка не только от Константина. Каждый день останавливаю себя от необдуманных поступков, например, от спонтанного похода к лучшему гинекологу города или посещения ресторана, чтобы еще раз зажечь на танцполе. В голове то и дело всплывают вопросы: «А вдруг они ошиблись? А если шанс все‑таки есть?» Но я глубоко вздыхаю, качаю головой и возвращаюсь к повседневным делам.
Сегодня пятница, и я, не торопясь, иду домой, по пути заглянув в супермаркет. В пакете приятно позвякивает бутылка с оливковым маслом, пахнет свежей зеленью (я купила пучок мяты и базилик, чтобы вечером заварить чай, а еще мне нестерпимо захотелось похрустеть соленым огурчиком. Поэтому две баночки корнишончиков приятно оттягивают руку.
Возле подъезда сидит Артём. Букет роз лежит на лавочке, а мужчина что‑то нервно крутит в руках — похоже, брелок от машины. Это уже третий визит за неделю. Замедляю шаг в предчувствии бессмысленного разговора, в груди нарастает тяжесть.
— Маришка! — мужчина вскакивает со скамейки и направляется в мою сторону. — Давай помогу, — пытается выхватить пакеты.
— Спасибо. Я сама, — отстраняюсь, пытаясь обойти Артёма и пройти в подъезд. Пальцы невольно сжимают ручки пакетов крепче.
— Марин, постой, — в его голосе звучат просительные нотки, почти мольба. Он делает шаг ближе, заглядывает в глаза.
— Артём, я тебе все сказала и менять свое решение не собираюсь, — со вздохом отвечаю я. Усталость накатывает волной. — Я устала и хочу домой. Ты тоже иди.
— Мой дом рядом с тобой, — пафосно отвечает Артём, невольно вызывая у меня короткую, горькую улыбку. — Выходи за меня замуж.
Передо мной маячит бархатная коробочка, в которой переливается тоненькое золотое колечко. Неделю назад я была бы счастлива, но сейчас это колечко не вызывает во мне никакого чувства — ни радости, ни трепета, ни даже раздражения. Просто пустота.
— Я устала тебе говорить. Жить с тобой я не буду, а тем более замуж за тебя не пойду. Оставь меня в покое, — порываюсь пройти мимо, но твердая рука хватает меня за запястье.
— Я все понял, осознал. Прости меня, — торопливо говорит он, и в глазах мелькает что‑то искреннее, почти отчаянное.
— Я три года тебя прощала, — вырываю руку, голос дрожит от нахлынувших эмоций. — Я прощала твои загулы, измены, претензии. Я даже простила твое отношение к моему стремлению стать матерью. Я прощаю тебе все, только оставь меня в покое! — быстро направляюсь домой, стараясь не оглядываться.
Меня трясет и выворачивает от нервного стресса. Заскочив в квартиру, устремляюсь в ванную. Рвотные позывы рвут мои внутренности на части. Приваливаюсь к стене, боясь упасть от головокружения. В ушах шумит, перед глазами плывут темные пятна. «Успокойся, — мысленно твержу себе. — Все позади. Ты сделала правильный выбор».
Звонок в дверь раздается неожиданно, отчего я вздрагиваю всем телом. «Опять он», — с досадой думаю я. Не хочу открывать этому бестолковому уроду. Но звонок все трезвонит и трезвонит, настойчиво, почти издевательски. Тащу свое бренное тело в коридор и щелкаю входным замком.
— Артём, я тебе всё сказала! — говорю на повышенных тонах, открывая дверь, и запинаюсь на полуслове. — Костя?
— Привет! Решил зайти рассказать о результатах анализа. Пустишь? — улыбается он, и от этой улыбки внутри разливается тепло.
— Проходи, конечно, — отступаю в сторону, пропуская доктора в квартиру.
Я так долго ждала его звонка и так часто представляла нашу встречу, но сейчас растерялась и не знаю, как себя вести. Мы молча стоим в коридоре. Костя внимательно рассматривает меня из‑под опущенных ресниц, будто пытается прочесть что‑то на моем лице.
— Марина, твой диагноз подтвердился на пятьдесят процентов. Если ты пройдешь курс лечения, то вполне можешь забеременеть, — тихо говорит Константин.
Я поднимаю голову, глядя прямо в глаза доктору.
— Мне не за кого выходить замуж, и некому рожать ребёнка. Надо жить дальше, — твердо говорю я. — Проходи. Чай будешь?
— Я бы чего‑нибудь съел. Только с работы и голодный как волк, — улыбается Костя, снимая туфли и подхватывая пакеты, которые сиротливо оставались лежать в коридоре все это время.
— Как ты относишься к морепродуктам? — не поворачиваясь, спрашиваю я, продолжая разбирать пакеты. Руки все еще слегка дрожат.
— Я бы начал с десерта, — руки Константина обхватывают меня за талию, а губы прикусывают мочку уха, разгоняя по коже табун мурашек.
Поворачиваюсь в кольце рук к нему лицом, и сразу же его губы впечатываются в мои. Он крепче прижимает меня к себе, обнимает. Я так давно не целовалась. Мы целуемся медленно, нежно, с удовольствием.
— Мне не хватало этого, — шепчет доктор в мои губы.
Его руки гладят мою спину, плечи. Я обнимаю его, прижимаюсь и чувствую его тепло, его желание. Нам так хорошо. Не могу оторваться от него и не хочу. Его губы на моих губах, его руки на моей спине, ягодицах. Чувствую его дыхание. Дышу вместе с ним.
Он подхватывает меня на руки и несет в спальню. И снова я таю в его нежных прикосновениях, понимая, что все это время тосковала по его рукам, губам, прикосновениям.
Быстро снимаем одежду и снова начинаем целоваться. Кожа горит от каждого прикосновения. Мы падаем на кровать. Я оказываюсь прижата к холодной ткани покрывала, отчего все мои ощущения обостряются.
Мужские губы и руки блуждают по моему телу, отчего меня бьет мелкая дрожь. Константин знает все мои тайные местечки, прикосновение к которым возносит меня на небеса, словно мы уже прожили вместе очень долго.
— Возьми меня. Не могу больше терпеть, — не выдерживаю этой сладкой муки. — Ты так долго не приходил.
— Я просто не знал, как ты отреагируешь на новость, которую я принесу. Не хотелось бы, быть гонцом, которому секут голову, — шепчет Костя, терзая мою грудь губами.
Мое тело реагирует на его прикосновения так, что я уже не могу рассуждать здраво. Он проводит рукой по внутренней стороне бедра. Я закрываю глаза, глубоко вдыхаю и чувствую, как он входит в меня. Выгибаюсь навстречу ему, и мы начинаем двигаться вместе, в едином ритме. Я отдаюсь ему целиком, без остатка.