Лабиринты моих снов

— Ещё пока непонятно, но совпадения слишком уж очевидны. Давайте закругляться здесь. Опечатываем квартиру и гоним в отдел, надо допрашивать её по горячему, пока она не оклемалась.

После того как криминалисты закончили свою работу, мы с Соболевым опечатали квартиру. Я следил за тем, чтобы всё было оформлено правильно — каждая печать, каждая подпись. Когда всё было готово, мы вышли на улицу. Руслан уже ждал в машине.

— Всё, можем ехать? — спросил он, заводя двигатель.

— Да, давай в отдел, время поджимает.

Дорога до управления заняла не больше получаса. В отделении мы сразу занялись оформлением всех необходимых бумаг. Работы было достаточно: задержание, изъятие улик, направление их на экспертизу. Обедать было категорически некогда. Ромка сбегал в ближайшую пекарню и принёс целый пакет пирожков с картошкой и самсу с бараниной. Руслан безоговорочно пил «бурый яд» из кофемашины и сосредоточенно вглядывался в компьютер. Дверь открылась, и вошёл Дима.

— Ну что, веду Орлову в допросную?

Я потёр лицо и ответил:

— Да, давай, мы сейчас подойдём.

Когда мы вошли в допросную, Зинаида уже сидела за столом, сцепив пальцы в замок. Её взгляд был напряжённым, но лицо сохраняло маску спокойствия. Я сел напротив, раскрыл папку с материалами дела и посмотрел на неё поверх бумаг.

— Ну что, Зинаида Павловна, готовы поговорить?

Она усмехнулась и покачала головой.

— Говорить-то я всегда готова. Только вот стоит ли? Всё равно у вас на меня ничего нет.

Руслан уселся сбоку, сложив руки на груди. Дима стоял у двери, пристально наблюдая эту картину. Я сделал вид, что не услышал её реплику, и продолжил:

— Давайте начнём с вашей связи с Шамилем Эдиевым. Насколько мне известно, это он вас нанял в качестве сиделки к Красовской.

Она пожала плечами.

— Понятия не имею, о чём ты здесь говоришь, начальник. Никакого Шамиля я не знаю. Мне позвонили и попросили помочь ухаживать за бабушкой. Это что, преступление?

— Кто позвонил и попросил? Имя, номер телефона… — я слегка наклонился вперёд. — Кто именно дал вам контакты этой семьи?

Орлова улыбнулась шире, но её пальцы сжались чуть крепче.

— Не помню. Мне периодически кто-то звонит и просит поухаживать за родственниками. Я хорошо делаю свою работу, меня рекомендуют. Это тоже не преступление.

— А то, что Красовская оказалась в больнице после твоей хорошей работы, после странного приступа, тебя не смущает? — добавил Руслан, следя за её реакцией.

Зинаида перестала улыбаться.

— Я тут при чём? — тихо спросила она.

Я медленно перевернул страницу.

— Например, при том, что ей становилось плохо после каждого вашего визита. И то, что криминалисты нашли в доме лекарства, которых не было в официальных назначениях Красовской. Мы сейчас ждём результаты экспертизы.

Она шумно выдохнула, откинулась на спинку стула и покачала головой.

— Всё домыслы. Даже если что-то нашли, это ничего не доказывает. Я не могу быть ответственной за каждую таблетку в квартире этой сумасшедшей старухи. И вообще, может, это внучка травит бабку. А вы решили на меня всех собак повесить. Да, гражданин начальник?

Руслан внимательно посмотрел ей в глаза и ответил:

— Ну, допустим, здесь ты, может, и не при чём. Всё станет ясно после экспертизы телефона. Можешь быть уверена, наши парни вытащат всё наружу. Звонки, переписки, удалённые сообщения.

Орлова молчала. Она только прикусила губу и отвернулась, смотря куда-то в сторону. Я дал ей время.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаги и глухим гулом работающего кондиционера. Я знал этот момент — когда подозреваемый балансирует на грани, решая, что ему делать дальше. Признаться? Или гнуть свою линию.

Я наклонился вперёд, сложив руки на столе.

— Так что, Зинаида Павловна, будем продолжать молчать? Учти. Шамиль Эдиев — международный преступник, экстремист. Надолго пойдёшь зону топтать. Надеюсь, про чистосердечное признание объяснять не надо?

Женщина посмотрела сквозь меня и опять покачала головой.

— Я не знаю, кто такой Шамиль.

Пожав плечами, я посмотрел на Дмитрия и спокойно произнёс:

— Уведите задержанную…