Страница 16 из 23
Глава 15
На следующий день Екатерина приехала на работу раньше обычного. Она почти не спала.
Слова Воронова не выходили из головы. «Нам лучше забыть об этом.» Наверное, именно так и должно было закончиться.
Глупо было ожидать другого. Он всегда выбирал службу, и она знала это с первого дня. Только почему тогда было так больно?
Она включила компьютер и открыла почту. Среди новых писем уже лежало уведомление из кадрового управления.
«Ваш перевод согласован. Просим прибыть для оформления документов в пятницу в 10:00.»
Екатерина долго смотрела на экран. Потом спокойно закрыла письмо. Значит, все, через несколько дней она уйдет.
Воронов увидел ее сразу. Она сидела за своим столом: спокойная, собранная. Но что-то изменилось. Она больше не ждала его взгляда, не искала повода заговорить. Не улыбнулась, когда он вошел.
Только коротко произнесла:
— Доброе утро, Александр Сергеевич.
— Доброе.
Он ответил автоматически. И вдруг понял, она отпустила его. Именно этого он так долго добивался. Тогда почему внутри стало так пусто? До самого обеда они почти не разговаривали. Только работа. Только документы. Только распоряжения.
Когда Екатерина заходила в кабинет, Воронов специально не поднимал глаз.
Он боялся, что, если посмотрит на нее чуть дольше, уже не сможет молчать. А молчать было необходимо, он сам убедил себя в этом.
После обеда в кабинет вошел Орлов.
— Александр Сергеевич.
— Да.
— Кадры просили передать. Лазареву ждут завтра. Оформлять перевод.
Полковник медленно поднял голову.
— Завтра?
— Да. Все уже согласовано.
Орлов немного помолчал. Потом осторожно спросил:
— Вы точно ничего менять не будете?
— Нет.
Ответ прозвучал слишком быстро. Майор внимательно посмотрел на начальника.
— Жаль. Очень жаль.
Когда дверь закрылась, Воронов долго сидел неподвижно. Завтра. Остался всего один день. Потом ее кабинет станет пустым. На ее месте будет другой человек. Другой голос и другие привычки. Другие шаги в приемной.
Он неожиданно понял, что не сможет пройти мимо этого стола и не искать взглядом Екатерину. Просто не сможет.
Вечером сотрудники начали расходиться. Орлов попрощался первым. Следом ушли остальные. На этаже стало тихо.
Екатерина собирала последние документы. Она уже надела пальто, когда дверь кабинета открылась.
— Екатерина.
Она остановилась. Он впервые назвал ее по имени после того тяжелого разговора.
— Да?
— Не уходи.
Всего два слова, но сказаны они были совсем другим голосом.
Она медленно повернулась.
— Зачем?
Воронов несколько секунд молчал.
Потом тихо сказал:
— Потому что, если ты сейчас уйдешь... я больше не найду в себе смелости поговорить.
Она долго смотрела на него. Потом молча сняла пальто. Они остались в кабинете вдвоем. За окном медленно сгущались сумерки. Воронов подошел к окну и несколько минут молчал. Будто собирался с силами. Потом заговорил, тихо и без привычной уверенности.
— Я никогда никому этого не рассказывал. Даже врачам. Даже людям, с которыми служил много лет.
Екатерина ничего не сказала. Она просто ждала.
— Когда мне было двадцать четыре... мы попали под обстрел. Нас было восемь. Вернулись четверо.
Он говорил медленно. Каждое слово будто приходилось вытаскивать из памяти.
— Командир погиб первым. Потом радист. Через несколько минут санитар. Я до сих пор помню их лица. Иногда ночью кажется, что они просто вышли ненадолго. И сейчас вернутся.
Он горько усмехнулся.
— Не возвращаются.
Екатерина почувствовала, как внутри все сжалось. Она впервые видела его таким. Без брони и холодного спокойствия. Перед ней стоял не полковник, не начальник, а очень уставший мужчина.
— Потом были другие командировки. Другие операции и другие потери. Каждый раз обещал себе не привыкать к людям. Не дружить слишком близко. Не подпускать никого.Потому что терять...
Он запнулся.
— Терять очень больно.
Она тихо спросила:
— Поэтому ты всегда один?
Он кивнул.
— Да. Мне казалось, что одиночество безопаснее. Никого не любишь. Значит, никого не потеряешь. Логично. Только оказалось, что это не жизнь, это существование.
Он впервые посмотрел ей прямо в глаза.
— А потом появилась ты. Сначала раздражала меня. Потом спорила и научилась понимать с полуслова. Я даже не заметил, когда стал ждать твоего появления утром. Когда начал искать тебя взглядом. Когда понял, что без тебя в управлении слишком тихо.
Екатерина молчала. По щекам медленно катились слезы. Она даже не пыталась их скрыть.
— Когда ты согласилась поехать с Белозеровым, мне стало страшно. Не потому, что ты могла выбрать другого. Потому что понял, насколько ты стала мне нужна. А после поцелуя испугался еще сильнее. Я всю ночь думал только об одном, что, если кто-нибудь узнает, пострадаешь именно ты. Начнутся проверки, разговоры, тебя будут обсуждать из-за меня. И я сделал единственное, что умел всю жизнь. Начал отталкивать тебя. Думал, что спасаю, а оказалось...
Он опустил голову.
— Только сделал больно. Очень больно.
Екатерина медленно подошла к нему. Остановилась совсем рядом.
— Знаешь - тихо сказала она.
— Я ведь думала, что ты просто передумал. Что тот вечер для тебя ничего не значил.
Он резко поднял голову.
— Значил. Для меня он изменил все.
— Тогда почему ты не сказал?
Он грустно улыбнулся.
— Потому что на войне учат защищать людей. Даже если они потом будут тебя ненавидеть.
Она покачала головой.
— Иногда защита похожа на предательство.
Он тяжело выдохнул.
— Теперь понимаю. Слишком поздно.
Несколько секунд они молчали. Потом Воронов тихо произнес:
— Завтра ты подпишешь документы и уйдешь. Я не имею права просить тебя остаться.