Страница 83 из 107
55
55
Лейла
Два надзирателя сжимают мои плечи — не больно, но крепко, чтобы я поспевала за Гартом. Он почти бежит впереди, факел в его руке мечется, бросая уродливые тени. Эта скотина так торопится, что теперь понимаю панику Бугая. Кто-то прищемил Гарту хвост, и прищемил основательно. Ему позарез нужны эти проклятые камни. Сегодня. Любой ценой.
План сработал идеально — мы с Сайрусом не ошиблись. Гарт действительно забрал почти всех и лично потащился в шахты контролировать сбор чёрных тирсов. Но я не ожидала, что всё сложится так... удачно. Слишком удачно, чтобы сохранять спокойстве.
Когда все так удачно, все обязательно пойдет не так…
Бугай тащится следом, волоча чёрный ящик. На крышке — символ, от которого внутри всё сжимается. Тот же знак. Та же серебряная вязь. Невольно возвращаюсь в тот роковой день — кабинет Дария, шкатулка с таким же символом, момент, когда весь мой мир разделился на до и после.
— Смотри под ноги!
Рука надзирателя грубо дёргает за плечо. Я так погрузилась в воспоминания, что едва не шагнула в трещину. Мелкие камешки срываются с края, падают в черноту. Долго падают. Глухой отзвук где-то далеко внизу.
— Сейчас налево, — говорю громко, когда Гарт останавливается на развилке.
Он поворачивается, и в свете красного фонаря его глаза — две чёрные дыры.
— Далеко ещё?
— Нет. Ещё пара поворотов...
Он ставит фонарь с красными тирсами на землю — невиданная роскошь для обычных старателей, которым приходится довольствоваться тусклыми жёлтыми камнями для освещения.
— Все тирсы оставляем здесь! — Его рык отскакивает от стен. — Чёрная жила не любит цветных камней.
Достаёт из тележки с инструментами факел. Поджигает. Смола вспыхивает с шипением, сразу начинает коптить — чёрный дым, едкий, маслянистый, лезет в горло. Несколько надзирателей следуют его примеру, и тоннель мгновенно наполняется удушливым чадом.
Движемся дальше. Странно видеть эти тоннели в свете живого огня — я привыкла к мягкому, ровному сиянию тирсов. Огонь делает всё другим. Камни на стенах становятся похожи на оскаленные пасти, каждая неровность отбрасывает чудовищную тень, а своды как будто давят сверху, готовые обрушиться.
Разумное решение, — недовольно ворчит Змей. — Скверна действительно не переносит цветные тирсы. Но эти глупцы не понимают, с чем играют.
Чувствую, как тоннель уходит под уклон. С каждым шагом воздух становится гуще, холоднее. Огонь факелов начинает тускнеть — не гаснет, но как будто сам воздух здесь впитывает свет, жадно поглощая его.
Эти люди безумны, — Змей извивается под кожей, его раздражение растёт. — Стоит умертвить их всех прямо здесь...
— Пожалуйста, — шепчу едва слышно, надеясь, что никто не заметит. — Нам нужно выиграть время для Сайруса, ты же знаешь.
Снова указываю Гарту, где повернуть. Понимаю — мы почти пришли. Мой взгляд находит Рольфа, идущего рядом со мной молчаливой тенью. На душе сразу становится чуть легче. Его присутствие — единственное, что удерживает от паники. Сейчас будет самое трудное.
Указываю на глубокие трещины в стене за которыми я вчера почувствовала дыхание скверны.
— Вот там. — Мой голос, смешанный с треском факелов, звучит неестественно глухо, словно скверна впитывает даже звуки. — Огромная жила.
Чувствую её — скверна пульсирует совсем рядом, как второе сердце. Зовёт. Манит. Шепчет что-то на языке, которого я не должна понимать, но понимаю. Мне приходится физически удерживать себя, чтобы не броситься вперёд, расталкивая остальных. Ноги сами делают шаг. Ещё один.
Гарт оглядывает стену. Трогает грубыми пальцами, подсвечивая ее факелом. Потом резко отступает назад.
— Чувствуешь? — спрашиваю, уже видя, что его проняло.
Дыхание скверны не спутать ни с чем — холодное, влажное, оно проникает под кожу. Со вчерашнего дня чёрная сила словно сконцентрировалась здесь, напитала стены, воздух, саму темноту.
Теперь понимаю, почему Гарт приказал оставить камни позади — вчера у нас было много красных тирсов, они, похоже, сдерживали чёрную силу.
Гарт взял из отрядов самых сильных рабочих, помимо своей личной охраны. В узких тоннелях толпится не меньше трёх десятков человек, и воздух становится ещё гуще от их дыхания.
— Долбим стену!
Сразу несколько человек, включая Рольфа, принимаются долбить неподатливый камень. Звон металла о камень, искры в темноте.
И тут я вижу — нет, чувствую — как скверна, словно живая, опутывает невидимым чёрным светом каждого. С ужасом наблюдаю, как глаза старателей начинают стекленеть. Лицо Рольфа становится восковым, безжизненным, превращается в механическую маску.
Нужно убираться отсюда. Сейчас. Пока она не поглотила всех.
Первая здравая мысль за этот день, дитя, — рычит Змей.
— Стоп!
Я вижу, что они продолбили проход в стене, за которым чернеет непроглядная тьма.
Рявканье Гарта обрывает звон. Уши закладывает от внезапной тишины.
Его грубая рука хватает меня за плечо, толкает вперёд.
— Пошла!
Силой Гарт проталкивает меня в проход. Я сосредотачиваю всю волю на том, чтобы не слушать шёпот чёрных камней. Они поют — совсем как тогда, в тот день с Дарием. Зовут подойти ближе, прикоснуться, взять их силу. Мне приходится физически бороться с желанием побежать вперёд, забыв обо всём. Чувствую, как кольца Змея сжимаются на моём теле — не больно, но ощутимо.
Спокойно, — его голос обволакивает сознание. — «Скверне не под силу овладеть твоим разумом. Ты сильнее. Помни об этом.
За проходом открывается пещера с высокими сводами. Пламя факелов, пляшущее за моей спиной, едва царапает темноту, но мне не нужно видеть глазами. Каждой клеточкой кожи чувствую — здесь сотни чёрных камней, пульсирующих злой, невыносимо манящей силой. Они как чёрные звёзды на стенах, и каждая шепчет моё имя.
Стой на месте, — приказывает Змей, и я повинуюсь.
Замираю, как крохотный зверёк перед неизбежно надвигающейся смертью.
— Что там? — Нетерпеливый голос Гарта разрывает тишину.
— То, что ты искал.
— Собери несколько штук, принеси мне!
— Нет. — Откуда во мне эта твёрдость? — К этой пакости я прикасаться не буду. Если тебе нужно, собирай сам. Я свою часть уговора выполнила. Черной хворью болеть не собираюсь…
Гарт злобно рычит, но больше ничего не говорит. Слышу, как он протискивается в проход. Замирает, когда видит то же, что вижу я.