Страница 72 из 107
49
49
Лейла
— Будь я проклят, — выдыхает Бугай.
Его массивные пальцы с восторгом зачерпывают пригоршню распутанных мной тирсов. В тот же миг их свет вырывается наружу, заливая тесное пространство ярким, почти ослепительным сиянием. С удовлетворением подмечаю, что его руки дрожат.
Он боязливо, почти благоговейно, высыпает камни обратно, но единственный глаз продолжает гореть алчным огнем.
— Ровно сто штук, — говорю я. Голос звучит невозмутимо. И я добавляю беззаботную улыбку Дары. — Можешь пересчитать.
— Где ты их берёшь? — Его голос хрипит от жадности. — Будь я проклят, я не верил что ты сможешь найти так много
Я молчу. Перевожу взгляд на Рольфа, который застыл у выхода — широкая спина загораживает щель между приоткрытой дверью и косяком. Чтобы никто из случайно оказавшихся здесь старателей нам не помешал.
— Мне просто везёт, — наконец произношу я, стараясь вложить в голос скуку. Так, словно не показала ему ничего особенного. Словно эти камни — самые обычные тусклые тирсы. — Я знаю, где найти гораздо больше…
Вижу, как меняется его лицо. Жадность борется с подозрением, алчность — с осторожностью. В единственном глазу пляшут отблески камней, превращая радужку в расплавленный металл. Он понял, на что я намекаю, не мог не понять.
— Гарт будет доволен, — сдавленно говорит он и делает хриплый выдох.
Но в его словах совсем нет радости. Только... страх? Да, определенно страх перед Гартом. И, кажется, ненависть.
— Гарт едва не содрал с меня шкуру вчера. — Голос становится тише, словно он говорит это не мне. — С каждым днём он требует всё больше, а теперь ещё навесил на меня поиски черных…
Он осекается, спохватившись, что откровенничает со мной.
Внутри меня Змей взрывается яростью. Его гнев обрушивается на меня ледяной волной, от которой перехватывает дыхание.
— Что? Они специально ищут сосуды скверны? — грохочет голос змея внутри.
Теперь Бугай смотрит на меня иначе. Не как на назойливую старательницу, а как на... что? Возможность? Угрозу? В ноздри ударяет волна его запаха — ржавчина, масло, кислый пот. Запах зверя, почуявшего добычу.
Сейчас. Сейчас или никогда. Можно попробовать.
Делаю глубокий вдох. Воздух застревает в горле, царапает его изнутри.
— Да, он будет доволен. — Слова даются с трудом, каждое — как камень в горле.. — Но было бы куда лучше, если бы доволен был ещё и ты.
— Что?
Недоверие в его голосе режет слух. Вижу, как напрягаются мышцы на его предплечьях. Массивные кулаки сжимаются. Он может сломать мне шею одной рукой. Даже Рольф не успеет помочь…
— Сегодня ты отдашь ему эти камни... — Я заставляю себя сделать шаг вперёд. Ноги ватные, колени дрожат, но я иду. Змей бьётся внутри, его холод жжёт вены. — Но завтра... Ведь ему не обязательно отдавать всё?
— Ты к чему клонишь?
Лицо наливается кровью, шрам на щеке белеет. Краем глаза замечаю, как напрягся Рольф. Его рука скользит к поясу, где под курткой прячется нож.
Змей внутри ревёт от ярости. Розовые линии на моей шее начинают нагреваться. Ещё немного — и они вспыхнут, выдав меня.
Пожалуйста, — умоляю я его. Не сейчас. Потерпи.
Самый важный момент. Сейчас решится всё.
— Я всегда знала, что ты куда лучше него. — Слова вылетают быстро, пока храбрость не покинула меня, пока Змей не вырвался наружу. — Не понимаю, почему место капитана занял Гарт. Ты глава самого эффективного отряда, ты знаешь тут каждый камень и каждого старателя. А Гарт...
— Опасные речи ты ведёшь, девочка.
На его лице появляется улыбка. Недобрая, хищная улыбка, от которой кровь стынет в жилах.
— Маленькая хитрая Дара. Если Гарт узнает об этом разговоре…
Я ошиблась?
Страх смешивается с яростью Змея, создавая гремучую смесь. Перед глазами на мгновение встает образ: кожаные перчатки Гарта на моем горле. Спина еще помнит удары его хлыста.
Нет, нельзя думать об этом.
— Завтра я соберу больше. — Атакую я, радуясь, что голос Дары звучит твердо, несмотря на бурю внутри. — Мы можем отдать Гарту только часть. А часть... забрать себе.
Тишина в каморке становится осязаемой. Слышу собственное дыхание — рваное, поверхностное. Слышу, как скрипят его зубы. Вижу, как вздуваются жилы на его шее.
Сейчас он схватит меня за горло. Даже Рольф не успеет помешать. Свернет шею, как цыпленку. Я даже вскрикнуть не успею.
Страх накатывает волнами. Холодный пот выступает на спине, ткань одежды прилипает к телу. Змей внутри бьётся в агонии ярости — я едва удерживаю его.
Бугай буравит меня своим единственным глазом. Вижу, как сжимаются его челюсти, как играют желваки. Время тянется бесконечно. Секунда. Две. Три...
— Принесешь завтра больше, — наконец бросает он. — Я подумаю.
Выдыхаю. Тихо, незаметно, но внутри все обрывается от облегчения. Ноги подкашиваются, приходится напрячь все силы, чтобы устоять.
Теперь все должно сработать.
Получилось. Невероятно, но, кажется, получилось.
Он бросает быстрый взгляд на безмолвного Рольфа.
— Ему можно доверять, — говорю я спокойно, повторяя то, что уже говорила, когда только нашла Бугая, чтобы передать камни для Гарта.
Странное чувство разливается в груди. Тепло? Нет, не совсем. Скорее... ощущение силы. Впервые за долгое время я чувствую, что владею ситуацией. Что держу нити в своих руках.
— Если узнает еще хоть кто-то об этом разговоре... — Его голос падает до шепота, но от этого становится только страшнее. — Прирежу обоих во сне.
Я киваю.
— И ещё, Дара... — Он делает паузу, глядя на меня в упор. — Если найдёшь чёрные камни — неси сразу мне. Гарт готов душу продать за них. А я... я могу быть очень щедрым.
Змей внутри меня взвывает от ярости. Розовые линии вспыхивают болью.
— Поняла, — выдавливаю я сквозь зубы.
— Завтра на этом же месте. Поговорим еще раз. — Жестко бросает он и, не говоря больше ни слова, выходит из каморки. Дверь хлопает.
Ноги подкашиваются окончательно. Приходится опереться о стену — холодный камень обжигает ладони.
— Ты в порядке? — Голос Рольфа тихий, обеспокоенный.
Киваю, не доверяя собственному голосу. В порядке? Я только что поставила на карту свою жизнь. И жизнь Рольфа. И все ради надежды...
Но только так можно будет вынести камни.
Змей внутри наконец немного успокаивается, но его ярость всё ещё тлеет углями.
— Чёрная скверна! Зачем они ищут ее?! — его голос гремит в моей голове. — Она же погубит их.
— Я не знаю, — отвечаю я.