Страница 68 из 107
Креплю ножны из чёрной кожи виверны к левому предплечью, затягиваю ремешки до онемения в пальцах. Несмотря на грозный вид, кинжал почти невесом — я едва чувствую его под рукавом. Широкие складки рукава полностью скрывают оружие. Если будет нужно, если Дарий попытается... я смогу защититься. Один точный удар под рёбра — и даже маг его уровня истечёт кровью быстрее, чем успеет произнести заклинание.
Мысль о том, что я могу убить человека, которого всё ещё люблю, обжигает душу кислотой. Но лучше стать убийцей, чем жертвой.
Когда ждать становится невыносимо, когда стены комнаты начинают давить, как стенки гроба, я принимаю решение идти.
Выскальзываю из дому через чёрный ход на кухне. Кухарка месит тесто, её помощница чистит овощи — обе делают вид, что не замечают меня, но я знаю: к вечеру отец будет знать о каждом моём шаге. Плевать. Пусть знает. Пусть накажет.
Решаю добраться до академии пешком. Наёмный экипаж привлечёт внимание, а отцовскую карету без его разрешения не дадут. Идти не больше получаса через Квартал Ремесленников и Шёлковый рынок. Заодно, пока иду, смогу собраться с мыслями, подготовиться к... к чему? К последнему объяснению? К последнему поцелую? К последнему удару ножом?
Улицы Зантии встречают меня тревожной суетой. Люди сбиваются в кучки, показывают на чёрный столб в небе, перешёптываются. До меня долетают обрывки разговоров:
Ветер несёт странный запах — как перед грозой, только с привкусом металла и чего-то... неправильного. Гнилостного. Как от разлагающейся плоти, только хуже. Сам воздух становится гуще по мере приближения к Академии, дышать труднее, будто невидимые пальцы сжимают горло.
Проталкиваюсь сквозь толпу, стараясь не привлекать внимания. Капюшон скрывает лицо, но я чувствую на себе взгляды — дочь магистра Амонтиса слишком известна в городе. Ускоряю шаг.
У главных ворот академии — тройное оцепление. Стражники в полном боевом облачении, с алебардами и арбалетами. Ворота заперты на массивные засовы, по периметру стены мерцает защитное заклятие — голубоватая дымка, способная испепелить любого, кто попытается прорваться силой. Начальник стражи — грузный детина с рыжей бородой — что-то кричит своим подчинённым, размахивая свитком.
Разумеется, они не оставили бы академию без охраны. Не когда там творится... что бы там ни творилось. Через главный вход не пройти — меня узнают, остановят, отправят домой под конвоем.
Но это не проблема для той, кто выросла в тени этих стен. Я знаю Академию как свои пять пальцев — каждый тайный ход, каждую лазейку. Ещё ребёнком пробиралась сюда, чтобы посмотреть на занятия старших курсов, на опыты в лабораториях, на ритуалы призыва.
Сворачиваю в боковую улочку — Тупик Алхимиков. Здесь всегда пахнет серой и полынью от мастерских. Иду вдоль глухой стены, считаю камни. Сто двадцать три... сто двадцать четыре... вот.
Старая садовая калитка, заросшая диким виноградом. За ней — заброшенный сад.
Проталкиваю ржавые петли — калитка открывается со скрипом, от которого по спине бегут мурашки. Продираюсь сквозь колючие ветви. Платье цепляется за шипы, слышу звук рвущейся ткани. Неважно.
В саду царит запустение. Мраморные статуи нимф и сатиров оплетены плющом, их лица стёрты временем до неузнаваемости. Фонтан в центре давно пересох, в чаше гнездятся вороны. Они провожают меня блестящими глазами-бусинами, но не каркают. Как будто даже птицы чувствуют, что сегодня лучше не шуметь.
Вот он — пролом в стене, прикрытый зарослями шиповника. Студенты старших курсов проделали его лет тридцать назад и с тех пор бережно хранят секрет, передавая из поколения в поколение. Я узнала о нём от Лизетты с факультета иллюзий — в обмен на помощь с курсовой по теории рун.
Раздвигаю колючие ветви, царапаю руки до крови. Протискиваюсь в узкое отверстие — камни скребут по спине, цепляются за волосы. Но страх придаёт сил — последний рывок, и я внутри.
Академия встречает меня мёртвой тишиной. Пустые дорожки, где обычно снуют студенты. Тёмные окна учебных корпусов — ни единого огонька, ни единого движения за стёклами. Даже вечно цветущие магические сады выглядят поблёкшими, будто кто-то высосал из них все краски.
Обхожу здание, прижимаясь к стене. Вот оно — окно архива на первом этаже. Из-за ошибки в чертежах рама никогда не закрывается до конца — щель в палец шириной. Достаточно, чтобы просунуть лезвие ножа и отжать защёлку. Старый архивариус Мольер жаловался на это десять лет, но так ничего и не починили.
Кинжал выскальзывает из ножен с тихим шелестом.
Просовываю лезвие в щель, нащупываю защёлку. Щелчок — и окно открывается. Подтягиваюсь на подоконник, перекидываю ноги.
Спрыгиваю на пол. В архиве темно, пахнет пылью и старой бумагой.
Выбираюсь в коридор. Здесь чуть светлее — сквозь высокие окна пробивается больной, желтоватый свет. Стук моих каблуков гулко отдается в тишине — кажется, эхо опережает сами шаги и стук моего сердца
По мере приближения к нужному кабинету сердце стучит всё сильнее. Сейчас я снова увижу Дария. Мужчину, который предал меня. Мужчину, который, возможно, собирается меня убить.
Архив родословных магических фамилий — гласит потускневшая табличка. Дверь приоткрыта, из щели пробивается полоска света.
Дарий уже здесь?
Осторожно толкаю дверь.
Комната встречает меня хаосом запустения. Повсюду громоздятся пыльные фолианты — на столах, на полу, на подоконниках. Из единственного окна пробивается мутный свет, превращающий пыль в золотистую взвесь.
Дария нет.
Подхожу к окну, вытираю рукавом грязное стекло. Вид открывается на внутренний двор и главную аллею, ведущую к Чёрной башне. И тут я вижу их.
По аллее движется целая процессия. Впереди — мой отец в парадной мантии Верховного Магистра, расшитой серебряными рунами власти. Алый плащ волочится по земле, оставляя след в пыли. Рядом магистр Кассия и Шардин. За ними целый отряд стражи в темных достпехах.
Но не они приковывают мой взгляд.
Среди них — она.
Та самая девушка со шрамами. Девка Дария. Его шлюха. В тёмном плаще с глубоким капюшоном, но я узнаю её сутулую фигуру. Она идёт, прижимая к груди свёрток, укутанный в серую ткань. Держит бережно, любовно, как величайшее сокровище.
Ненависть обжигает горло жёлчью. Кровь стучит в висках, руки сжимаются в кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Что она здесь делает? Что у неё в свёртке? Неужели ребенок?
Что они задумали?
Ничего не понимаю...