Страница 58 из 107
42
42
— Чёрная жила… — рычит Рольф, рывком оттаскивая меня от провала в стене. — Проклятье!
Сердце бухает в ребра, грозя проломить грудную клетку. Впервые за вечность я ощущаю ледяную, тошнотворную пустоту там, где прежде вился Змей. Отшатнувшись от Рольфа, я судорожно, дрожащими пальцами ощупываю шею. Ничего. Лишь холодная гладкая кожа — там, где еще мгновение назад струилась сила.
Красный огонек пробивающийся из мешка с камнями на поясе, где они лежат, собранные в лихорадочном забытьи, — единственный источник света в этой кромешной тьме. Ледяная дрожь бьет не от холода — от зияющей, ноющей потери. Неужели он сгинул там, под завалом, поглощенный проклятой жилой?
Я пытаюсь вернуть себе облик Дары, но магия не отзывается. Пробую позвать Змея — в ответ лишь гулкая пустота в сознании. Словно его никогда и не было. Липкий ужас охватывает меня. Без ее облика я обречена.
Нет… Он не мог погибнуть. Я отгоняю эту мысль, отползая в сторону и прикрывая лицо ладонью, молясь, чтобы Рольф ничего не заметил.
— Что за… — его голос обрывается.
Слишком поздно. За годы в подземельях его глаза научились видеть в темноте, цепляясь за малейший отблеск. Он шагает ко мне, и я вижу, как недоумение на его лице сменяется тенью подозрения, а затем застывает маской чистого, первобытного шока. Он видит. Он видит меня.
Зажмурившись, я вбираю в себя всю красную силу из камней, отчаянно пытаясь соткать иллюзию. Без Змея это все равно что голыми руками черпать воду.
Бежать!
Я делаю шаг в сторону, еще один…
— Стой, — хриплый приказ Рольфа пригвождает меня к месту.
Рывок в сторону, но он быстрее. Сильные руки хватают за плечи, вжимают спиной в холодную, шершавую стену. Его дыхание — горячее, пахнущее пылью и тревогой — обжигает лицо.
— Что это за дьявольщина? — в его голосе смешиваются гнев и страх. — Что за фокусы, Дара? Почему ты выглядишь… как…
Он не может произнести имя. Не верит.
— Отпусти, — шепчу я, и что-то в моем голосе — может, безмерная усталость — заставляет его разжать пальцы.
Он отступает на шаг, но взгляд его, тяжелый и напряженный, продолжает буравить меня. И в это мгновение рушится последняя преграда. Я сдаюсь. Плечи опускаются, и я медленно сползаю по стене, бесполезно пряча лицо в ладонях.
Молчание давит, густое, осязаемое. Слышно лишь наше сбитое дыхание и далекий шорох осыпающихся камней.
— Дара мертва, — наконец говорю я, когда сердце унимает свой бешеный стук. — Она погибла, спасая меня. Я носила ее облик.
Слова срываются с губ и тонут в темноте. С каждым из них становится невыносимо тяжело и одновременно немыслимо легко. Больше не нужно лгать.
— Не понимаю… — голос Рольфа растерян. — Лейла?
Имя повисает в воздухе — вопрос, приговор, невозможность, ставшая реальностью.
Он снова подходит, но на этот раз его прикосновение к моему плечу осторожное, почти боязливое, словно он боится, что я рассыплюсь прахом. Я достаю из мешка несколько красных камней. Их тусклый свет озаряет мое настоящее лицо — лицо Лейлы Валенс.
— Видишь?
Рольф застывает, словно обратившись в камень. Его глаза широко распахнуты, лицо под слоем въевшейся пыли становится пепельным.
— Но как… это возможно? — шепчет он. — Ты мертва. Я слышал… Они говорили…
— Они говорили правду. Я была мертва. Но мне помогли, — отвечаю я, и тепло камней в руке усмиряет дрожь в голосе.
Неосознанно, словно повинуясь инстинкту, я начинаю «распутывать» один из красных камней, упорядочивая слои энергии внутри. Спустя мгновение он вспыхивает ослепительным светом, заливая тоннель резким, чистым сиянием. Часть груза падает с души. Я все еще могу это делать. Значит, не все потеряно.
При появлении вспышки рольф отшатывается с приглушенным стоном, заслоняя привыкшие к почти кромешной тьме глаза.
— Не бойся, — говорю я мягко и впитываю щедрый истинный свет. — Это не опасно.
Тепло растекается по телу, унимая боль в ушибленном плече. Я вдыхаю мертвый воздух подземелья полной грудью. Источник внутри меня наполняется, но принять облик Дары по-прежнему не выходит.
Рольф стоит неподвижно, борясь с собой. В его взгляде — страх, недоверие, отчаянная надежда.
— Ты говорила, что одаренная, — произносит он наконец, — но я думал, все ваши силы здесь гаснут.
— Должны были, — киваю я. — Но мне помогли.
Он медленно опускается на корточки, вглядываясь в мое лицо в ярком свете камня. И вдруг его черты меняются. Стена недоверия в его глазах рушится.
— Это действительно ты, — выдыхает он. — Лейла Валенс. Живая.
Он качает головой, а потом на его лице проступает улыбка — первая настоящая улыбка, которую я у него видела. Она ломает суровую маску, как росток, пробивающийся сквозь камень.
— Я знал! — его голос становится тише, но в нем звучит торжество. — Я знал, что с Дарой что-то не так. Она… она стала другой. Добрее. А тогда, с Граймом… ты дала ему камни. Настоящая Дара никогда бы так не поступила.
— Значит, он сказал тебе, что камни от нее?
— Да, но я не поверил ему, думал он стащил камни из ее тайника…
Мы молчим. В его глазах столько тепла и облегчения, словно он нашел то, что давно считал потерянным навсегда. В его взгляде, помимо привычного упорства, зажглась вера, которой еще утром не было и в помине.
— Мне так жаль, что все они погибли, — говорю я.
Он протягивает руку и осторожно касается моей щеки, будто все еще проверяя, не иллюзия ли я.
— Лейла Валенс жива. Значит, это ты… ты делилась светом, когда я падал от усталости? Мне не казалось?
— Да, — киваю я, и слезы все-таки проступают на глазах.
— А настоящая Дара?
Сердце сжимается.
— Лордус. Он бросил ее к мракоплавам, — голос дрожит. — Она пыталась защитить меня. У нее был шанс уйти… но она выбрала другое. Пожертвовала собой. А потом…
Я осекаюсь. Ужас того дня встает перед глазами, и боль о потерянном ребенке взрывается внутри, разрывая душу. Я отворачиваюсь и прячу камень, чтобы скрыть слезы.
Рольф долго молчит, переваривая услышанное. Наконец тяжело вздыхает.
— Значит, в самом конце она вспомнила, кем была. До того, как это место ее сломало.
Он протягивает руку, помогая мне подняться. Его хватка теперь крепкая, дружеская.
— Я не могу поверить. Когда нас отправили на седьмой уровень… я думал о тебе. Что мы даже не попрощались. Ты была единственным лучом света в этом аду. И я был уверен, что они его погасили.