Страница 51 из 107
38
38
— Это хорошо, — отвечает Дарий. — Значит, она понимает ситуацию, но не теряет надежды. Магистру это понравится. Это нам полезно.
— Господин… — голос Теи становится осторожнее. — А что с ней будет? Когда мальчик подрастёт?
Долгая пауза. Я напрягаюсь, пытаясь поймать каждое слово.
— Это зависит от многого, Тея. От того, насколько она будет полезна. От того, что покажут исследования связи.
— Исследования?
— Завтра приедет магистр Кассия. Будет изучать природу их соединения. Приготовься — девушка может плохо это перенести.
Кровь стынет в жилах. Какие исследования? Что они собираются делать?
Больше я не рискую слушать. Тихо отхожу от двери, качаю малыша, который беспокойно ворочается, чувствуя моё напряжение.
Через минуту решаюсь выйти. Делаю вид, что только что проснулась от голосов.
— Всё в порядке? — спрашиваю, выходя в коридор с ребёнком на руках.
Дарий оборачивается. Наши взгляды встречаются.
— Ты нормально устроилась? — голос тихий, низкий. Обманчиво спокойный.
— Да. Всё... хорошо.
— У тебя есть все, что нужно? С кормилицей вы поладили?
— Да. — киваю на Тею, которая осторожно отступает к своей комнате. — Она заботливая.
— Нужно поговорить, — в тесном коридоре голос Дария звучит низко и глухо.
Дарий кивает Тее, отпуская её. Проходит мимо меня по коридору, и я иду следом — он даже не оборачивается, знает, что пойду.
И тут чужое присутствие возвращается. Едва ощутимо, но настойчиво. Кто-то пытается пробраться, пока щиты опущены. Магический след неровный, рваный, будто торопились. Золотистые нити силы тянутся ко мне, и мурашки бегут по спине, словно кто-то царапает под кожей, пытается коснуться моего сознания.
Дарий спокоен. Слишком спокоен — либо не замечает, либо притворяется. Молча входит в комнату, подходит к окну.
Поднимает руку. Короткий жест — и щиты вспыхивают с новой силой. Чужое присутствие обрывается, словно ножом отрезали.
— Что-то случилось? — спрашиваю прямо, и боюсь услышать ответ.
Он оборачивается, и внимательно смотрит мне в глаза.
— Магистр хочет знать... развиваются ли способности ребенка. И твои.
— Мои?
— Ты впитала больше силы, чем кто-либо за столетие. Амонтис считает, что связь с младенцем может это усилить.
Слова об исследованиях эхом отдаются в голове. Эта мысль сверлит сильнее прочих.
Дарий протягивает руку к ребенку — видимо, хочет проверить связь, понять природу силы.
И малыш вдруг выгибается в моих руках. Его глаза вспыхивают неестественно ярким голубым светом — не детским, словно смотрит не младенец.
Браслеты на моем запястье трещат, металл раскаляется. Сквозь младенца ко мне рвется сила — чистая, первозданная, такая мощная, что воздух вокруг нас начинает мерцать.
Дарий резко отдергивает руку, отступает на шаг.
— Он... защищает тебя, — шепчет, и в голосе не только удивление, но и что-то похожее на страх. — Как это возможно?..
Стоит Дарию отойти на шаг, малыш успокаивается, глаза снова становятся обычными, детскими. Но сила не уходит полностью — остается тонкой нитью между нами, тёплой и живой.
Страх, который я сдерживала всё это время, вдруг прорывается наружу. Слова об исследованиях, о том, что завтра приедет Кассия, холодный расчёт в голосе Дария — всё это обрушивается на меня.
— Дарий... — голос дрожит. — Простите, но... что будет с ним?
Дарий поворачивается.
— Я знаю, что не имею права спрашивать, но... — прижимаю малыша крепче, — он же совсем маленький... они не причинят ему вреда?
Лицо Дария остается непроницаемым.
— Прошу Вас, — шепчу, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Я понимаю своё положение. Я знаю, что моя жизнь зависит от него, что я здесь только благодаря нашей связи. Но он... он ни в чём не виноват.
— Твоё беспокойство понятно, — голос Дария становится ещё холоднее. — Но неуместно.
— Я не прошу пощады для себя, — продолжаю отчаянно. — Но он ребёнок! Что Совет хочет от младенца?
— Не твоё дело.
Слова обжигают, но я не могу остановиться.
— Если... если наша связь больше не понадобится... если найдут способ обойтись без меня... что станет с ним?
Дарий молчит долго, изучающе смотрит на меня.
— Ребёнок Валенс обладает силой, которая принадлежит Совету, — наконец говорит он. — Всё остальное — не твоя забота. Твое дело молчать и делать то, что прикажут. Помни об этом.
Я понимаю — на этом все.
Опускаю голову.
— Простите, — говорю я, глотая тихие слезы.
Дарий подходит к двери и берется рукой за дверную ручку, но вдруг останавливается.
Говорит, не оборачиваясь, деловым тоном:
— Кстати, Аника. Для документов Совета ребенку нужно имя. — Он замолкает, словно раздумывает. — Пусть его имя будет Валериан.
Больше ничего не говоря, он уходит, оставляя меня ошеломленной.
Дверь захлопывается. Замки лязгают.
А я стою посреди комнаты, и сердце замирает.
Валериан.
То самое имя, которое выбрала Лейла в далёкий летний день.
Прижимаю малыша крепче, и слёзы жгут глаза.
Дарий помнит. Он помнит даже детские мечты Лейлы.
Что это может значить?