Страница 47 из 107
36
36
Он идёт, пошатываясь. Левая рука прижата к груди грубой перевязкой. Одежда покрыта слоем грязи и пепла.
Я порываюсь броситься к нему, помочь, но пробудившийся змей, жестко приказывает.
— Стоять. Достаточно глупостей на сегодня.
Мне приходится повиноваться. Я стою, в ужасе глядя на Рольфа.
Толпа расступается в немом ужасе. Из пятнадцати членов десятого отряда, который отправили на седьмой уровень- вернулся лишь один.
Рольф проходит в пищевой барак и я вижу, как он высыпает на стол перед раздатчиком еды целую груду жетонов. Толпа замирает, все молчат, повисает тишина, только слышно как Рольф, неспешно ступает, дрожащими руками держа поднос с едой и занимает одно из пустующих мест.
— Громила, похоже, только и выжил. — Слышу я чей-то голос.
— Рольф из десятого. Один вернулся. Принёс норму за весь отряд, — говорит кто-то.
— Видать с мертвецов собрал все что мог.
Бугай оценивающе смотрит на него. Заходитт в барак и садится напротив, глядя. как Рольф, дрожащими руками отламывает кусок хлеба.
— Что же, здоровяк, тебя стоит поздравить?
Рольф поднимает на него глаза, налитые кровью.
— Поздравить?
Бугай достает из кармана жетон первого отряда, и кладет перед Рольфом.
— Ты последний раз ешь в общем бараке. Теперь ты один из нас. Ты набрал сто три красных камня за этот день.
Толпа ахает. Из десятого сразу в первый.
Я смотрю на Рольфа, сдерживая слезы. В горле комок. Грайм и Лира среди мертвых. Мои камни не помогли. А змей внутри меня, кажется, удовлетворен.
— Все-таки ыыжил один, — вдруг говорит змей, и в голосе его я не слышу злорадства. Возможно он будет полезен для тебя...
— Эй, Дара!
Оборачиваюсь. Стивен, старатель из первого отряда, ухмыляется, показывая гнилые зубы.
— Видела? Твои дружки-неудачники все сдохли кроме одного. И этот везунчик теперь с нами! Я же говорил, ставить надо было!
Кулак Дары сжимается сам собой. Но я заставляю себя сдержаться. Это ничтожество не стоит того.
— Заткнись, — бросаю я. — Я бы поставила тысячу камней, что ты сдох бы за минуту на седьмом уровне.
Рольф медленно доедает свой скудный ужин. Каждое движение дается ему с видимым усилием, но руки не дрожат. Он методично отправляет в рот кусок за куском, словно выполняет необходимую работу.
Я наблюдаю из своего угла. Первый отряд не любит слабаков. Если новичок покажет слабость в первый же день, его сожрут. А Бугай не станет защищать того, кто не приносит камни. Заставляю себя не думать о тех, кто погиб и сосредоточиться на том, кто выжил.
Рольф встает. Пошатывается, но удерживает равновесие. Делает шаг, второй. На третьем нога подворачивается.
Я рядом раньше, чем он успевает упасть. Подставляю плечо под его здоровую руку, принимая часть веса.
— Убери руки, — рычит он сквозь зубы. В голосе — чистая ненависть. Дара заработала ее честно.
— Хочешь показать Бугаю, что не можешь дойти до барака? — шиплю я ему на ухо. — Тогда валяй, падай прямо здесь. Посмотрим, как быстро тебя выкинут обратно.
Он хочет оттолкнуть меня, но понимает, что тогда точно упадет. Приходится смириться.
— Вот и умница, — говорю я тоном Дары — насмешливым, с нотками превосходства. — Первый отряд — это тебе не десятый. Здесь слабых жрут на завтрак. Буквально. Так что соберись и шагай.
Жила кривит рот в усмешке:
— Гляди-ка, Бугай! А твой новобранец даже ходить сам не может. Дара его под ручку водит, как старика. Уверен, что он потянет?
Бугай оценивающе смотрит на нас. Я чувствую, как напрягается Рольф, пытаясь стоять прямее.
— Он принес сто три красных с седьмого уровня, — говорю я небрежно. — В одиночку. Думаешь, кто-то из нас способен на такое? Даже ты, Жила?
Жила багровеет. Бугай хмыкает:
— Дам ему день отлежаться. А там увидим. Справится — останется. Нет — его проблемы.
— Он справится, — уверенно заявляю я. — Такие, как он, не сдыхают просто так. Я долго с ним работала. А первому отряду нужны те, кто умеет выживать. Правда, босс?
Бугай кивает, довольный. Я попала в точку — ему нужны сильные работники, а не обуза.
Вывожу Рольфа из барака. Холодный ветер обжигает лицо. Он молчит, но я чувствую его напряжение. И еще — удивление. Дара никогда не стала бы помогать кому-то из десятого отряда.
Пока мы идем, я осторожно делюсь с ним каплей света через точку соприкосновения. Совсем чуть-чуть — только чтобы притупить самую острую его боль. Он дергается, но не отстраняется.
У барака первого отряда останавливаемся. Рольф поворачивается ко мне, и в его глазах я вижу странную смесь подозрения и... понимания?
— Зачем? — спрашивает он тихо. — Ты никогда не помогаешь просто так
— Я делаю то, что выгодно первому отряду, — перебиваю я резко. — А ты теперь часть отряда. Слабое звено тянет всех вниз. Понимаешь?
Я говорю громко, чтобы слышали остальные.
Но он продолжает смотреть на меня тем странным взглядом, словно видит что-то за маской. Словно чувствует тот свет, которым я поделилась. Свет, который настоящая Дара не умела давать.
— Мне очень жаль, — негромко говорю я, глядя ему в глаза. -- Жаль что все мертвы.
— Если бы ты не ушла из десятого, мы бы справились, — бросает он. Без злобы, без осуждения, лишь с тяжелой горечью. -- Если бы Лейла не погибла...
— Каждый выживает, как может, — произношу я слова Дары, чувствуя, как сжимается сердце от горечи.
— Я не смог их спасти, — отрешенно говорит он. — Грайм принес целый мешок камней, нашел чей-то тайник, они помогли отогнать мракоплавов. Если бы не Грайм, и я был бы мертв.
Я вижу, как по его грязной щеке стекает одинокая слеза.
Он говорит это не мне, я знаю это. Ему просто нужно это сказать. Хоть кому-то.
— Тебе нужно отдохнуть, — говорю я и касаюсь его руки, отдавая почти весь свет, что у меня остался. Прячу слезы и отворачиваюсь поспешно, чтобы ни он, и никто другой не увидел.
— Осторожнее, с ним, дитя, — предупреждает змей. — Он видит слишком много.
— Знаю, — мысленно отвечаю я.
Но сейчас это не важно. Мне нужно повидать Сайруса до того. как наступит ночь.
Иду сквозь сумрачную Пустошь к его кузнице, и холодный ветер швыряет в лицо пепел.
Подходя к убежищу Сайруса, осторожно вытаскиваю из потайной складки ярко сияющий красный камень, который я успела на свой страх и риск припрятать еще в шахте.