Страница 30 из 107
24
24
— Подожди! — срывая голос, кричу я, отчаянно цепляясь за последнюю надежду. — Тебе это невыгодно, Гарт! Ты получишь неизмеримо больше, если отпустишь нас! Поверь! Мы найдём столько костей, сколько твоей душе угодно! Мы знаем, как их искать! И камни, я знаю, где находить самые чистые, самые яркие красные камни, таких ты ещё не видел! Я покажу тебе!
— Поверить? — он лениво, почти с издевкой, оборачивается в дверях. — Я могу просто забрать всё, что вы здесь припрятали. Зачем мне кому-то верить, тем более той, что уже поймана на лжи?
— Я знаю, где его тайник! — выдыхаю я, понимая, что иду ва-банк, ставлю на кон всё. — Мы собрали много камней, отборных, невероятной чистоты. Тебе понравится, Гарт. Такого ты точно никогда не видел. И если оставишь нас в живых, мы будем очень, очень полезны. Сам ты этот тайник не найдёшь, будь уверен!
Он медленно возвращается, подходит почти вплотную. На этот раз в его алчных глазах я вижу отчётливую искру хищного, звериного интереса.
— Где? — коротко, как выстрел, бросает он. — Пусть покажет. Живо.
Хватка держащих меня надзирателей после едва заметного жеста Гарта ослабевает. Я с трудом выпутываюсь из их рук и, шатаясь, подхожу к стене, где скрыт тайник.
Вкладывая в пальцы последние крохи истинной силы, я нахожу едва заметные точки на камне и надавливаю на них в нужной последовательности, запуская механизм, который так хитроумно создал Сайрус.
Ослепительное, почти нестерпимое сияние чистейших камней мгновенно заливает всю мрачную комнату, так что даже бывалые надзиратели с изумлением и опаской отшатываются.
— Я же говорила! — с торжествующей улыбкой произношу я, не сводя глаз с Гарта.
Он жадно, почти с животным урчанием, запускает пятерню в тайник и достаёт полную пригоршню ослепительно сияющих камней. Они переливаются в его грубой ладони, словно живые огни.
— Будь я трижды проклят… Никогда… никогда такого не видел… — бормочет он, зачарованно глядя на камни.
— Я знаю, где найти ещё, — не давая ему опомниться, говорю я. — Много. За такие камни в Зантии самые могущественные одарённые будут драться насмерть. Представь, как ты можешь возвыситься, Гарт. Пока ты здесь лишь временно исполняешь обязанности. Но с таким богатством… тебя ведь могут сделать постоянным капитаном рудников! Повелителем Пустоши!
Я вижу, как на его грубом, жестоком лице быстро сменяются эмоции: от первоначальной злобы к всепоглощающей жадности, затем к алчному, почти детскому предвкушению и, наконец, к восхищению невероятной перспективой. Мои слова, похоже, попали в цель: я почти вижу, как в его воспалённом воображении уже мелькают картины его будущего триумфа.
— Мы ведь никуда не денемся, — торопливо добавляю я, пока он ещё находится под впечатлением этой манящей картины. — Из Пустоши невозможно сбежать, ты это знаешь не хуже меня. А пользу мы можем принести тебе огромную. Я буду искать камни, а Сайрус — кости.
— И зачем мне для этого нужна ты, девчонка? — он всё ещё колеблется, его взгляд становится более цепким, расчётливым. — Я ведь могу просто выбить из тебя силой, где ты находишь такие камни, и отправить отряд в это место.
— Любой тебе скажет, что я всегда работаю одна. У меня особое чутьё, дар. Мёртвая я тебе ничего не найду. А живая — найду столько, сколько вообще возможно в этом проклятом месте! Дай мне всего неделю, одну неделю, и получишь ещё пять сотен таких же! Я клянусь! Если нет — ты можешь делать с нами всё, что твоей душе будет угодно! Пожалуйста! Умоляю!
— Всё, что моей душе угодно? — рычит он, и его взгляд из задумчиво-расчётливого снова становится тяжёлым, свинцовым. — Да ты даже представить себе не можешь, чего на самом деле хочет моя душа, девчонка.
— Дай нам шанс, — почти беззвучно шепчу я, чувствуя, как по щекам катятся слёзы отчаяния.
Гарт ещё мгновение буравит меня тяжёлым взглядом, в котором неутолимая жадность отчаянно борется с въевшимся недоверием и первобытной жестокостью. Наконец, он с шумом сплёвывает на грязный пол и рявкает своим надзирателям:
— Забираем камни и все кости! А этих двоих, — он кивает в нашу сторону, — пока не трогать! У тебя неделя, поняла, девчонка? Ровно неделя! Если обманешь – я лично скормлю тебя этим пустынным тварям, и буду смотреть, как они отрывают от тебя кусок за куском. Ясно?!
Я судорожно, часто киваю, не в силах вымолвить ни слова.
Он замечает жетон, висящий у меня на шее.
— Жить будешь в общем бараке, со своим отрядом, а не здесь. Я лично это проверю. Когда твой уродливый дружок оклемается, передай ему: в следующий раз я приду за костями. Если их не будет, парой синяков и сломанных рёбер он уже не отделается.