Страница 29 из 46
— Нет, — сказала Оля уже совершенно серьезно. — Ты говоришь как совершенно другой человек. Марин, это не смешно. Где та девочка, которая плакала из-за каждой ошибки в отчете? Ты сейчас звучишь как.. как какая-то стервозная барыня из девятнадцатого века.
Валерия резко выпрямилась. Сравнение попало точно в цель.
— Люди имеют свойство меняться, Ольга. Иногда обстоятельства заставляют пересмотреть свои взгляды на мир.
— Или люди ломаются, — отрезала подруга. — И начинают отыгрываться на тех, кто рядом.
Валерия сжала губы в тонкую линию. Ей не нужны были советы от какой-то офисной служащей.
— Если ты позвонила мне только для того, чтобы читать мораль, давай закончим этот бесполезный разговор. Мне некогда.
Оля шумно выдохнула в трубку.
— Я позвонила, потому что искренне переживаю за тебя! Но ты сейчас отталкиваешь всех подряд, Марин. Ты ведешь себя так, будто тебе никто не нужен.
— Значит, люди в твоем окружении слишком зависимы от эмоций, — холодно ответила Валерия. — Это слабость.
— А ты слишком привыкла жить вообще без них, — резко бросила Оля. — И знаешь что? С тобой стало невозможно разговаривать. Ты стала чужой.
Связь оборвалась короткими, жесткими гудками. Валерия несколько секунд смотрела на погасший экран, затем медленно опустила руку. Кухня снова погрузилась в тишину, но теперь эта тишина уже не казалась ей безопасным убежищем. Она давила со всех сторон, тяжелая и вакуумная, потому что в этой жизни, которую она так самонадеянно заняла, не осталось никого, кто захотел бы остаться рядом с ней настоящей.
Валерия подошла к раковине, открыла кран и резко упёрлась ладонями в холодную столешницу. Вода шумела слишком громко, заполняя пространство агрессивным звуком, и в какой-то момент она выключила кран почти с яростью.
Телефон снова мигнул. Новое письмо.
«Уважаемая Марина! Сообщаем вам, что при отсутствии на завтрашней встрече в 9:00 компания оставляет за собой право расторгнуть трудовой договор в одностороннем порядке в связи с грубым нарушением регламента».
Валерия медленно опустилась на стул и перечитала строчку еще раз. На этот раз внутри не поднялась привычная злость. Вместо неё пришло новое, тяжелое и липкое ощущение — страх потери контроля. Почва уходила из-под ног быстрее, чем она успевала выстраивать новую опору. Она была в чужом теле, в чужом городе, без своих денег и власти, и единственное место, которое давало ей легальный статус в этом мире, готовилось вышвырнуть её на улицу.