Страница 2 из 46
Глава 2
Сознание возвращалось неохотно, словно её вытаскивали из вязкой смолы. Сначала прорезались звуки: мерный писк монитора и шелест ткани. Затем навалилась тяжесть в конечностях и резкая, пульсирующая боль в висках.
Она попыталась пошевелиться и тут же почувствовала спиной жёсткий матрас. В воздухе стоял концентрированный запах стерильности и хлорки — этот коктейль насторожил её сильнее, чем боль. Она замерла, пытаясь вспомнить последние секунды перед темнотой. Лестница.. белое пятно.. и тишина.
— Кажется, она приходит в себя, — раздался над ухом спокойный женский голос.
Она резко открыла глаза. Белый потолок. Слева стояла женщина в медицинском халате, рядом — высокий мужчина в тёмном костюме. Он смотрел на неё с такой смесью надежды и тревоги, будто ждал этого пробуждения вечность.
— Вы меня слышите? — врач наклонилась ниже.
Она нахмурилась, пытаясь сфокусировать зрение.
— Где я? — голос прозвучал хрипло и совершенно чуждо. Как будто принадлежал кому-то другому.
Мужчина заметно вздрогнул.
— Ты в больнице, — произнёс он осторожно, подаваясь вперёд. — Ты упала с лестницы. Мы очень испугались.
Она несколько секунд смотрела на него. Что-то в его тоне, в том, как он наклонился — слишком близко, слишком уверенно, — вызвало острое, необъяснимое отторжение.
— Простите, — медленно произнесла она, выговаривая каждое слово. — Вы меня с кем-то путаете.
В палате воцарилась гробовая тишина. Мужчина растерянно обернулся к врачу, потом снова посмотрел на неё.
— Это я. Максим. Твой сын.
— Нет, — отрезала она. — Я вас не знаю.
Дверь палаты приоткрылась. Внутрь скользнула молодая девушка — каштановые волосы, испуганные глаза — и замерла у порога, вцепившись пальцами в дверную ручку.
— Она очнулась? — прошептала вошедшая.
— Да, — ответил Максим, не сводя глаз с кровати. — Но она говорит странные вещи.
Она перевела взгляд на девушку. Все эти люди смотрели на неё как на часть своего понятного мира — и именно это было невыносимо.
— Кто вы такие? И почему он называет меня матерью?
Девушка сделала неуверенный шаг к кровати.
— Вы меня пугаете.. Это же я, Алина.
— И что это должно значить? — внутри закипало раздражение, острое и совершенно реальное. — Эти имена мне ни о чём не говорят.
— Успокойся, — Максим попытался коснуться её руки, но она резко отпрянула.
— Я не ваша мать.
Врач мягко вмешалась:
— Скажите, как вас зовут?
Ответ сорвался с губ прежде, чем она успела подумать:
— Меня зовут Марина Орлова.
Максим побледнел так, что стали видны мелкие морщинки у глаз.
— Какая Марина? Мама, что ты говоришь?
Она не ответила. Потому что в этот момент случайно опустила взгляд на свои руки.
И всё остальное перестало иметь значение.
Руки были чужими.
Пальцы — непривычно длинными и тонкими. Кожа — слишком светлой и ухоженной. На безымянном пальце блестело массивное кольцо с тёмным камнем, которого она никогда в жизни не носила.
Она медленно подняла кисти к лицу, рассматривая рисунок вен, форму ногтей, незнакомые линии на ладонях.
— Нет..
Она рванула на себя край одеяла, осматривая тело под больничной сорочкой. Движения казались вязкими, будто она управляла чем-то чужим, плохо слушающимся.
Максим шагнул к ней, пытаясь перехватить её руки.
— Тише, ты в шоке..
— Уберите от меня руки, — произнесла она тихо, но так, что он замер на месте. — Я не ваша мать.
Алина испуганно прижала ладонь к губам.
— Она нас не узнаёт. Совсем.
— Дайте мне зеркало, — потребовала она.
Максим молча взял со столика небольшое зеркало и протянул ей. Рука у него заметно дрожала.
Она взглянула в отражение — и задохнулась.
На неё смотрела незнакомая женщина. Красивая, с высокими скулами и светлыми, холодными глазами. Женщина, в чьём взгляде читалась привычка к власти — даже сейчас, даже в больничной сорочке, даже с растрёпанными волосами. Это лицо не имело к ней никакого отношения.
— Это не я, — произнесла она — и на этот раз голос сорвался на хрип.
Алина попятилась к двери.
— Максим.. она смотрит на нас, как на чужих.
Врач сдержанно произнесла:
— После такого падения возможны нарушения памяти и дезориентация. Нам нужно провести обследование, прежде чем делать какие-то выводы.
Марина резко повернулась к ней. В светлых, теперь совершенно чужих глазах сверкнула пугающая ясность.
— Это не амнезия.
— Тогда что, по-вашему, произошло? — осторожно спросила врач.
Она снова посмотрела на тонкие, незнакомые пальцы. Потом — на отражение в зеркале, которое всё ещё держала в руке.
— Это чужое тело. И я понятия не имею, как из него выбраться.