Страница 10 из 35
Артисты, пришедшие, как и сам Хэнкок, из театра, играют в очень натуралистическом ключе, и это рождает интересный дезориентирующий эффект, словно Кассаветис взялся снимать фильм Роджера Кормана. Настроение предельно минорное: осень в Новой Англии пришла на смену «лету любви», и персонажи, вчерашние хиппи, с самого начала кажутся опустошенными. Они бодрятся, кокетничают, поют бардовские песни и строят аграрные проекты, но их усы и залысины выглядят печально, а иногда и зловеще. И пусть Джессика — ненадежная рассказчица, в одном она точно не врет и не ошибается: эта троица потерпела поражение еще до того, как паром привез их в сонный городок, где у всех жителей странные шрамы.
Девятая сессия
Бригада по удалению асбеста получает контракт на психиатрическую лечебницу Данверса в Массачусетсе — огромный краснокирпичный комплекс конца XIX века, пустующий уже полтора десятилетия. Работы для пяти человек минимум на две недели, но бригадир Гордон (Питер Муллан), который недавно стал отцом и остро нуждается в деньгах, берется управиться за одну. Один из рабочих находит пленки с психотерапевтическими сессиями пациентки по имени Мэри, страдавшей диссоциативным расстройством идентичности; кто-то из трех ее альтер эго был убийцей.
Ранний фильм Брэда Андерсона, отличного жанрового постановщика, который до «Сессии» снимал инди-ромкомы, а после переключился на триллеры и хорроры (скажем, китчевая «Обитель проклятых» демонстрирует совсем другой подход к викторианской психушке). Данверский госпиталь — реальное место с лавкрафтианским бэкграундом, и можно сказать, что половина успеха «Сессии» — удачно найденная локация, но это будет несправедливо по отношению к умной, чуткой режиссуре Андерсона. Снятый на допотопную цифровую камеру, фильм порой выглядит как ютьюбовская экскурсия по колоритной заброшке с покрытыми граффити тоннелями и остатками медицинской мебели, что лишь добавляет происходящему жути.
«Сессия» допускает присутствие нечистой силы, но не настаивает на нем: концентрации людских страданий, бывших и настоящих, здесь достаточно для того, чтобы дела приняли самый дурной оборот. Пятеро героев начинают каждый по-своему терять рассудок, и непонятно, кого винить. То ли палаты, разукрашенные пациентами, и Мэри, на разные голоса вещающую из магнитофона. То ли стресс, домашние проблемы, ревность, фобии, комплексы: в первую очередь это драма про усталых мужчин, оставшихся наедине друг с другом, и артисты, от всегда великолепного шотландца Муллана до куда более спорного Дэвида Карузо, делают персонажей узнаваемыми и в то же время не лишенными загадки. Если в чем-то Андерсона и можно упрекнуть, то это в эффектной развязке — чересчур гладкой, немного дешевой, в стиле видеокассетных 1990-х. Но все тут же простится за финальный аккорд, полный боли и меланхолии, достойной этих асбестовых стен.
Демоны
В Берлине две студентки решают прогулять занятия после того, как одна из них (Наташа Хови) получила пару проходок в кино от странного мужчины в метро. Фильм-сюрприз оказывается хоррором про маску из склепа Нострадамуса, превращающую того, кто ее наденет, в демона. Дополнительный сюрприз заключается в том, что такая же маска лежит в фойе, и вскоре зрители один за другим начинают пускать изо рта зеленую пену.
Спродюсированный Дарио Ардженто, первый и, в принципе, последний приличный фильм Бавы-младшего. За десятилетие до того, как «Крики» сделали метахоррор мейнстримом, «Демоны» (а потом «Демоны II») подставляют жанру кривое зеркало. В эпоху video nasties и сатанинской паники итальянцы идут ва-банк: хоррор вырывается с экрана в зрительный зал и провоцирует зомби-апокалипсис. В первой сцене прилежная героиня смотрит в берлинском U-Bahn на модных девиц с разноцветными волосами и испуганно прижимает к груди ноты Белы Бартока. Это еще что, говорит Бава и выпускает на платформу своего коллегу Микеле Соави в железной полумаске.
В кинотеатре Metropol собирается колоритная компания, так или иначе объединенная идеей секса. Чернокожий франт-сутенер с двумя подружками, незрячий синефил, чья жена тут же уползает в объятия любовника, и так далее. Самыми героическими оказываются юноши, которые поначалу весьма неизобретательно клеятся к студенткам, а потом вдруг рубят демонов катанами, не слезая с мотоциклов.
Остроумная идея в центре сценария контрастирует с максимально идиотскими частностями, но первая состарилась, а вторые со временем стали главным достоянием «Демонов». Кошмарные диалоги и актерская игра (сцена «Убей меня!» — уровень Томми Вайсо). Саундтрек из поп-металлистов. Побочная линия про панков, которые нюхают кокаин из банки кока-колы, а потом соскабливают его бритвой с девичьей груди под песню «White Wedding». И, конечно, сами демоны с горящими глазами, разрывающие кинолюбителей в заколдованном зале с помощью превосходных практических эффектов. Как минимум фильм напоминает нам, что в середине 1980-х все интересное происходило в Западном Берлине.
День зверя
Ангел (Алекс Ангуло), священник из Бильбао, приезжает в Мадрид в рождественский вечер. Он считает, что расшифровал код из Откровения Иоанна Богослова: из него следует, что именно этой ночью и именно в испанской столице на свет появится Антихрист. Ангел хочет быстренько продать душу дьяволу, попасть на церемонию рождения и спасти мир. Пока же он заручается поддержкой сатаниста-металлиста из магазина пластинок (Сантьяго Сегура) и ведущего мистического телешоу (Армандо де Рацца).
Четверть века спустя де ла Иглесиа снимет о противостоянии священника и дьявола почти серьезный, хотя и не лишенный висельного юмора хоррор-сериал «30 сребреников». «День зверя», его ранняя работа, во многом определившая почерк испанца, — чернейшая анархистская комедия, в которой границы между политическим высказыванием, оккультным квестом и вызывающим жестом (то ли средним пальцем, то ли «козой») нарочито и тщательно стерты. Только в 1990-е и только в Европе такой фильм, малобюджетный кровавый слэпстик, разрисованный пентаграммами, мог сделать своему автору имя: «День» стал в Испании хитом проката и забрал шесть призов «Гойя», в том числе режиссерский.